Ипотека страданий - Наталья Зайцева Страница 3

Так что вот, несмотря на то, что всё это глупо, безнадежно и безответно, и очень неловко, я тебе говорю, что я тебя люблю. Пусть значение этого слова непонятно. Но если я попытаюсь объяснить, будет еще хуже. Всегда есть как пример письмо Татьяны Онегину — там всё подробно расписано. И, значит, ждет меня суровость и холодность.

Вообще, это всё ужасно стыдно. Но человек переживает любой стыд и позор. Мне один мой друг рассказывал, как ехал в поезде, когда ему было 14 лет, и забыл закрыться в туалете, взобрался на унитаз, напрягся, и тут открыли дверь. Почему-то я запомнила этот случай: может быть, позу и шаткий вагон хорошо себе представила».

36.

Мишель Фуко писал: «Человек на Западе стал признающимся животным». Истина, по мнению западного человека, конструируется из признаний.

Весна

37.

Мое тело тошнит этой работой. Пишу об американской писательнице языком слезливого документального фильма:

«В УТОЧНИТЬ КАКОМ году Рейчел удалили опухоль в груди. У нее и до этого были образования. На этот раз пришлось провести мастэктомию. Врач заверил: ничего опасного. Рейчел, тщательно изучавшая данные, отслеживающие здоровье птиц и рыб, не стала вдаваться в подробности собственных анализов: возможно, так сработало психологическое отрицание страшного диагноза. К ОСЕНИ/УТОЧНИТЬ она обнаружила уплотнение УТОЧНИТЬ ГДЕ. Опухоли поразили всю УТОЧНИТЬ КАКУЮ часть организма. Тот врач, что после операции заверил ее, что всё в порядке, не сообщил Рейчел о том, что опухоль была злокачественная. В то время сообщать такие новости было принято не самой пациентке, а ее мужу. Но у Рейчел не было мужа».

38.

У Хайдеггера неподлинное отношение к смерти — страх перед ужасом. Испытывая его, мы шарахаемся в ман, говорим банальности типа: все умирают. Обобщаем, забалтываем, смерть фигурирует в третьем лице.

39.

Видела сцену насилия на улице: мужик бил ногой в лицо взрослого парня, который плакал. Я вмешалась, мужик сказал: это мой брат. Парень, кажется, с ментальной инвалидностью.

40.

Слова моего папы на последнем XXVIII съезде коммунистической партии Советского Союза (я нашла их в стенограмме):

«Зайцев В. С., заместитель секретаря парткома производственного объединения „Апатит“ Государственной ассоциации „Агрохим“, Мурманская область. Уважаемые делегаты! Мне представляется, что тот проект, который нам сегодня предложили, совершенно не подходит для того, чтобы его распечатывали к понедельнику. Совершенно беззубый, он не отражает духа нашего съезда, не отражает той жесткой критики, которая была высказана в прениях. Там, где говорится о достижениях, всё преувеличено. Даже преувеличено то, что еще мы только собираемся сделать, уже это в достоинства нам записано. <...>

Наконец, очень много на съезде говорилось о том, что хватит партии каяться, хватит, так сказать, посыпать голову пеплом. Так вот, мне кажется, что хорошо бы в этом проекте, в этом Постановлении, в резолюции съезда поставить жирную точку и действительно закончить каяться тем, что исключить из партии Сталина и Брежнева, и поручить Центральной Контрольной Комиссии разобраться с остальным кругом лиц, которые, так сказать, также причастны к злоупотреблениям».

После съезда папа нас «бросил». Помню, меня забрали пораньше из школы, чтобы это сообщить.

41.

Папа уволился с рудника и никогда больше не жил в Кировске. Мама считала, что во всем виновата моя бабушка. Однажды бабушка угостила маму котлетой, а там клок волос. А еще мама видела, как прабабушка делает что-то с ножницами вокруг моей старшей сестры, когда та была младенцем. Прабабушка сказала, что это для того, чтобы ребенок был здоровым. Бабушки были карелками, колдуньями. Об этом я слышала всё детство от мамы. Я представляла, что карелы живут в лесах и что-то замышляют. Как какие-нибудь тролли из норвежских сказок. Ежегодный поезд на юг проезжал через Петрозаводск, где вывески были на двух языках. В карельских надписях слышался рокот магических заклинаний — ruoka tavaraa. И было в этом рокоте что-то близкое, я чувствовала, что всё карельское имеет ко мне отношение — но в этом чувстве не следовало признаваться.

42.

Солнечный день. В комнате пахнет ультрафио­летом. Так пахнет от лампы ультрафиолета, вокруг которой мы стояли в детском саду. Мы надевали темные очки, похожие на плавательные, и стояли сначала животом, потом спиной к синей лампе. Заполярные дети.

43.

Много думаю о магии, потому что у меня сейчас живет Ваня. Магия похожа на феминизм, психотерапию, социализм. Магия и театр тоже похожи. Ваня показал мне телеграм-канал про магию. Прочитала там, как с помощью нижней чакры женщины могут подпитываться энергией от мужчин: раскручивать чакру и выпускать из нее тентакль.

Потом Ваня сходил в гости к религиозным иудеям и спросил, почему религия осуждает магию. И они ответили: потому что нужно полагаться на божий промысел. И я подумала: да, ничто другое не помогает тотально расслабиться.

44.

Вчера я пошла на репетицию своего спектакля и подвернула там ногу в том же месте, что летом. И я подумала: это мне наказание за то, что я актерам рассказывала про магию и как надо выбрасывать тентакль. Дима сказал: ну вот каждый раз что-то новое! А потом я вышла с репетиции и хотела что-то Диме сказать, побежала с лестницы и подвернула ногу. Сегодня какой-то церковный праздник, Егор хотел зайти в храм.

Я абсолютно растеряна. Из-за близости ко всем этим вещам, которые существуют. И черные дыры то и дело открываются вокруг меня. Нога болит, и как минимум я не смогу играть в баскетбол. Завтра я лечу в Новочеркасск.

45.

Я в Новочеркасске, обучаю маму Валю основам компьютерной грамотности. Есть новая история: в войну тетка деда убила немца. Он полез зачем-то в сундук, а она его резко закрыла. Тело спрятали в подвале дома. Дед говорил, что у моей мамы веснушки, как у тети Клавы. А у меня, как у мамы. Есть подозрение, что дед всё сочинил. В детстве он пугал меня Хокой.

46.

Мама Валя рассказала, как я в четыре года впервые оказалась в новочеркасском соборе, подняла глаза и отчетливо произнесла: аз есмь с вами во все дни. Я смутно помню, как смотрю вверх и вижу синее небо со звездами, а на фоне неба Иисус. Я никогда не видела таких огромных зданий. И таких огромных дверей.

В храме просторно и гулко. Солнечный свет падает на лица святых с печальными глазами. У бабушки были такие глаза. Они как будто говорили: ох… ну, ладно.

Я всю жизнь была уверена, что меня крестили в этом соборе, но сейчас я вспомнила, что в другом — в маленьком, в Буденновске. Было жарко и солнечно, и я в белой рубашке с голыми ногами. И тоже какие-то двери. Но небольшие.

47.

Сегодня Пасха. Завтра мой день рождения. Перед ним всегда такая тоска невыразимая, как у собаки. Вчера я ходила на всенощное бдение и пела «Христос воскресе из мертвых смертью смерть поправ...» и чувствовала покой — как будто от меня ничего не зависит. Послезавтра спектакль, в котором от меня зависит всё.

48.

Вчера мне хотелось лечь на землю и рыдать — из-за неудачного спектакля. Я поссорилась с художницей. Вчера был худший день года. Сегодня познакомилась с сообществом 65+ района Крылатское — играла с ними в настольный теннис. Надпись femme future на моей кофте они интерпретировали как «женщина будущего».

49.

Второй вечер не могу заставить себя написать пост