Ипотека страданий - Наталья Зайцева

Ипотека страданий

Наталья Зайцева

No Kidding Press

Информация

от издательства

Зайцева, Н.

Ипотека страданий / Наталья Зайцева. — М. : No Kidding Press, 2022.

ISBN 978-5-6047288-0-2

Дебютная прозаическая книга драматурга Натальи Зайцевой — хроники одного года прекарной жизни творческого человека: перемещения между городами, долги, с которыми не помогают расплатиться достижения на театральном поприще, наскучившие подработки, влюбленности и свидания без иллюзий. Где-то между — воспоминания о детстве за полярным кругом, переживание заброшенности в мир и надежда на то, что страдания — это ипотечный вклад в счастье, которое вот-вот начнется.

© Наталья Зайцева, текст, 2022

© No Kidding Press, издание, оформление. 2022

Зима

1.

У метро продают елки. Маленькая — тысячу четыреста, «Ночная красавица» — от тысячи семисот. И «красавица» тоже небольшая. Примерно такую я пошла рубить домашним топориком, который нашла на своей первой съемной квартире. Мне было семнадцать, я училась на первом курсе и жила с бывшей одноклассницей. Кажется, ей не нравилось со мной жить. После Нового года ее родители дали знать моим, что Таня не будет со мной больше жить. После зимних каникул я устроилась в общежитие. Но накануне я срубила для нас елку. Через дорогу от дома был лес. В нем такие большие сугробы. Я выбрала небольшую елочку и стала рубить. Это оказалось непросто: то ли топор был тупой, то ли моих навыков было недостаточно. Но я вышла из леса с елкой и с топором. На мне было длинное черное пальто — его передала двоюродная сестра из Питера. Приталенное, с пуговицами в два ряда, оно делало меня высокой и похожей на народоволку. Заканчивался 2000-й год. Мне было весело. Единственное воспоминание о ссоре с Таней: я сижу на балконе, за которым начинается лес, и горько плачу. Кажется, из-за того, что Таня считает меня плохой.

2.

Почти любая жизненная подробность рифмуется в моей голове с воспоминаниями, вызывающими тоску или острое страдание. Не могла уснуть, зажгла аромалампу — стала думать, как засыпала при свете, когда мама читала. Просила ее выключить, а она отвечала: отвернись и спи. Что она читала? Библию? Книги о том, как лечиться чаем?

3.

Один парень из бывших петрозаводских знакомых оставил комментарий под моим постом о том, что я еду в Берлин делать спектакль. «Зайцева! Это вообще невероятно! Какой-то истфак в бэкграунде, унылые вечера в кафе ПТЗ, провинция, безысходность, тлен… И вдруг! Я мировоззренчески с тобой не совпадаю, но чертовски рад за твой успех! Успех, к тому же, сделанный своими руками. Нет слов, нет, блять, слов просто». Интересное видение моего всего. Я сдержаннее в оценках. И вечера были не такие уж унылые. И в провинции я не чувствовала безысходности, только надежду. И не успех, а долги. Четыре месяца арендной платы.

4.

Я живу в клинике эрготерапии в Берлине. Эрготерапия — это лечение трудом или что-то типа арт-терапии, но Настя говорит, что это не арт-терапия. Настя — 47-летняя актриса, которая много лет живет в Германии и владеет сетью этих клиник. Сегодня канун Рождества — 24 декабря. Сегодня я пойду к ним на праздничный ужин. Сейчас 10:30 и я хочу выйти погулять немного, когда высохнет голова.

5.

Что за испуганность настигает в Европе, где тепло и сытно. Или я переживаю, что не смогу обеспечить себе такой уровень жизни всегда? Подзаборный страх включается, как будто сигнализирует you don’t belong here. Как будто зашла в отель Ритц Хилтон в грязных ботинках и встала на красный ковер в ожидании когда сгонят.

6.

Возможно, я всю жизнь живу в депрессии и поэтому не замечаю, что нахожусь в ней.

7.

Ночью на Александрплац в меня попала петарда.

Фейерверки были дикие. Они с войны, им ничего не страшно, кричала я. Фейерверки у них взрывались иногда прямо из рук. Пахнет порохом, дым. Мне огонь попал под пальто и вылетел куда-то. На джинсах остались подпалины.

8.

Ксюша завтра приезжает за деньгами и просила отдать в рублях, а у меня евро — и все банки закрыты в праздники, а у обменников такой курс, что это просто кража. Я боюсь потерять эту квартиру. Никто не будет сдавать мне целую квартиру в хорошем районе по цене комнаты и еще не спрашивать плату в срок.

9.

Отдала все деньги и осталась должна за декабрь.

10.

Читаю книжку для подростков: о том, как мальчику, потерявшему маму, помогают соседи и знакомые.

11.

Дочитывала ту книжку, шла из вагона-ресторана и, попадая в заснеженное и шаткое пространство между вагонами, думала: как же грустно. Приехала в Петрозаводск — герпес.

12.

Может быть, все всё делают из страха.

13.

Мне снится, что предъявляю претензии своему папе, но через других людей.

14.

Серая русская машина довезет тебя за сто руб­лей от вокзала, написала мне Са, вызвав такси в первый день. Сегодня в очереди Сбербанка сняла себя зачем-то на фронтальную камеру без очков. Я выгляжу как серая русская машина зимой в девять утра в предрассветных сумерках.

Моя полная тезка (всё, включая дату рождения) где-то в Самаре взяла кредит, теперь на мой номер приходят оповещения о задолженности. Полдня прошли в разбирательствах, вечером поезд, завтра в Москву.

15.

В последнее время, где бы я ни находилась, я всегда хочу в Москву.

16.

Сегодня я не хочу ничего писать.

17.

На случай, если я и сегодня не захочу ничего написать, пишу.

18.

Сегодня снова ничего не буду писать, потому что жить слишком тяжело.

19.

Я дочитала книгу, в которой автор описывает, как две недели живет в резиденции, встает под вечер, читает Уитмена и пишет поэму, а потом издает дурацкую короткую детскую книжку за свой счет, тратя на нее аванс за книгу, которую ему заказали благодаря публикации рассказа в New Yorker. И я подумала, что тоже живу писательской жизнью, когда трачу день на то, чтобы встретиться с редактором подкастов одного популярного издания, расспросить его о том, как делаются подкасты, получить от него в дар редкую пластинку Father John Misty (когда он жил в Лондоне, он увидел ее в магазине и вспомнил обо мне), вечером — пойти на дискуссию про растительный поворот в гуманитаристике «Выращивая растения в себе», где одним из участников был чайный гриб в баночке.

Но тот писатель заведует поэтической кафедрой и живет в Нью-Йорке.

20.

Жгу мятное масло, в комнате пахнет жвачкой и профилакторием «Уют». Помню, как читала «Джен Эйр» на кровати в номере. Профилакторий располагался в горах и напоминал сериал «Твин Пикс»: деревянные интерьеры, избыток природы вокруг. По соседству — теплицы Полярного ботанического сада, самого северного в мире. В профилактории были процедуры. Мне, десяти лет, были назначены: ингаляции в специальной комнате (люди сидят кружком и вдыхают мятный хвойный пар), кислородные коктейли (пенка в стаканчике), травяные коктейли (холодный настой перед ужином) и ванны с пузырьками (советское джакузи). От ванн я заболела циститом, мама капала на ложку с сахаром анисовые капли. Если бы ничего хуже со мной в детстве не случилось, я бы ненавидела запах аниса. Но я его люблю. В профилактории было пустынно. Полярное лето: вечность и пустота.

Зашла на сайт профилактория сейчас: