Большая семья - Семён Аркадьевич Кузнецов Страница 8

Пролетели линию фронта. В небе появились белые дымки от взрывов.

«Заметили, гады!..» — промелькнуло в голове Петра. Он прибавил скорость, равняясь на командира звена, и взглянул вниз.

Стрельба с земли прекратилась.

«Проскочим!..» — облегченно вздохнул Петр.

Внизу расстилалось, убегая назад, железнодорожное полотно. Впереди виднелись строения станционного поселка и длинные ряды вагонов. Чувство тревожного ожидания овладело Петром.

Петр не мог видеть, как падали сброшенные им бомбы. Но он видел, как над станцией вздымались вверх багровые столбы огня, земли. Вверх летели камни, длинные полосы рельс, куски вагонов. Вскоре станцию окутало гигантское облако черного дыма.

— Хорошо! Так! Так их, гадов!.. — с удовлетворением повторял Петр.

Но вот из бушующего облака вырвалось несколько огромных фонтанов. Воздух наполнился страшным грохотом, который заглушил даже рокот мотора.

— Боеприпасы!.. Взорваны боеприпасы!.. — воскликнул вслух Петр. Это было целью операции. Штурмовики сделали свое дело. А он должен сделать свое: следить за воздухом. В воздухе было спокойно. Немец не показывался.

«Значит, прозевали…» — подумал Петр. Однако, когда над станцией немного развеялся дым, Петр увидел, как внизу мелькнули немецкие самолеты, и через мгновенье завязался воздушный бой между ними и советскими штурмовиками.

Было очевидно, что прозевали не немцы, а прозевал он, Петр Гайдамака. Тяжелое чувство досады и стыда овладело им. Перед глазами кружили вверх и вниз огромные машины. Наши штурмовики то поднимались вверх, то, изворачиваясь, пикировали.

Вдруг откуда-то снизу, совсем невдалеке от него, взметнулся вверх «мессершмитт» и, мелькнув перед глазами черными крестами, исчез высоко над головой.

Как ни странно, но, благодаря этому внезапному появлению вражеского самолета, Петр успокоился.

— Что ж, потягаемся!.. — воскликнул он и насторожился, готовый встретить врага вихрем пуль и бешеным натиском.

Однако «мессершмитт» будто растаял в воздухе.

— Куда же он девался?.. — Напрягая зрение, Петр смотрел во все стороны — ни своих, ни вражеских самолетов нигде не было видно.

Но «мессершмитт» не растаял и не растворился в воздухе. Он прятался за облаками и теперь, выскочив из них, стал пикировать на Петра, стараясь поймать его в прицел. Мимо самолета Петра блеснул густой сноп пулеметно-пушечного огня. Но «мессершмитт» промазал. Петр инстинктивно подался вперед. Холодный пот выступил на спине, сердце сжалось, перехватило дыхание. Но такое состояние продлилось только мгновение. Резким разворотом он бросил машину в сторону, уклоняясь от вторичного удара, и немец проскочил мимо.

Настала та минута, о которой он давно мечтал. Он встретился с врагом, которого надо уничтожить смести с лица земли. Для этого нужна внимательность, выдержка и упорство. Под ним лежала земля, которую он должен защищать, бесконечные золотые поля, на которых еще так недавно трудились советские люди.

«Мессершмитт» исчез, но Петр уже знал, что он появится и обязательно сверху. Значит, не надо ждать — нужно подняться как можно выше и, не ожидая нападения врага, самому атаковать его. Бешеным рывком Петр пронзил длинную разорванную тучу, темную посредине и посеребрённую по краям.

Теперь они поменялись ролями. Немец занимал исходное положение, чтоб атаковать Петра на его прежней высоте, а Петр был уже над ним.

— Теперь потягаемся!..

Нажимая на всю гашетку, Петр бросил свою машину на немца, полоса огня врезалась в плоскость «мессершмитта».

— Вот тебе!.. — Однако огонь не причинил серьезного вреда немецкой машине. Немец резким поворотом бросил машину в сторону.

— Нет! Не убежишь!.. — Петр восходящим штопором набрал высоту, чтобы занять исходную точку для новой уничтожающей атаки. Немец, нахальный в наступлении, теперь растерялся и стал беспомощно и боязливо бросаться во все стороны, барахтаясь в воздухе.

— Ага, знай наших! — Петр торжествовал. Теперь уже никакая сила не могла спасти гитлеровского шакала от гибели. Петр рванулся в новую атаку и тут заметил двух новых «мессершмиттов», которые на полном газу спешили на помощь первой машине.

Петр насчитал около десяти немецких самолетов. В воздухе, как выражаются летчики, была «мессеризация». Он был один против десяти вражеских самолетов.

— Уходить!.. Скорее уходить… — Не колеблясь ни на секунду, он влетел в ближайшее облако. Земля исчезла из поля зрения. Пройдя облачность, он снова увидел под собою землю и трех «мессершмиттов», ожидавших его. Заметив самолет, немцы стремительно бросились на перехват.

— Ну, нет, не на того напали!..

Петр прибавил скорость и опять скрылся в облаках. Так повторялось еще три или четыре раза. «Мессершмитты» караулили упорно, вовсе не собираясь уходить. Петр прикинул время своего полета, горючего оставалось немного. Принять бой — очевидная и бесполезная гибель. Но бесконечно прятаться в облаках ведь тоже нельзя.

С работающим мотором Петр ввел самолет почти в отвесное пике. Свистнул и завыл в ушах поток воздуха. Тело плотно прижалось к спинке сидения. Скорость пикирования возрастала. Тяжесть от перегрузки сильно давила его, и порою казалось, что голова вот-вот уйдет в плечи.

Петр пытался посмотреть назад, в сторону «мессершмиттов», чтобы определить, где они, но не в состоянии был повернуть голову. Однако ленточек огня вокруг самолета не было. Петр понял, что оторвался от противника и облегченно вздохнул. Но чувство стыда вновь охватило его. Ни одного немецкого самолета он не сбил, оторвался от своих, его чуть-чуть не подбили, как куренка… Нет! Не о таком полете он думал, отправляясь на операцию. До своего аэродрома Петру дотянуть не удалось, пришлось сесть на аэродром другой части. Утром следующего дня проснувшиеся летчики с удивлением увидели неизвестно откуда взявшийся истребитель с простреленными, как сито, плоскостями. Вскоре рядом с машиной появился и сам хозяин.

— Как дела, ребята? — спросил он деловито, как старый знакомый, глядя на подошедших летчиков своими карими глазами.

— Ничего, — ответил один из летчиков. — А ты откуда взялся? Точно гриб после дождя. — На шутку Петру захотелось ответить шуткой.

— Просто, ребята, нравится мне здесь природа, соловьи поют. Ребята, прямо скажу: отбился я от своих…

В это время к группе, окружившей Петра, подошел инженер, который, очевидно, знал уже о случившемся.

— Бензинопровод не в порядке, и вооружение немножко пошаливает, — сообщил Петр инженеру.

У Петра было тяжело на душе. Первый вылет и такой позорный!.. Чем же теперь искупить свой позор?.. Послышалась команда:

— По самолетам!.. — Один за одним, пробегая по зеленому ковру аэродрома, взлетали штурмовики.

— Кто же их сопровождает? — машинально протирая очки, спросил Петр у стартера.

— Никто, — спокойно ответил тот. — Сейчас ястребки все заняты, да и мало еще их…

Петр вздохнул.

— Н-да… Так… Вот так дела… — Вдруг, приняв какое-то решение, он стремглав бросился к бензозаправщику.

Стартер с удивлением посмотрел ему вслед.

— Милый, — упрашивал Петр заправщика, — заправь мою машину! Хочешь, я скажу тебе, что ты самый лучший, самый красивый, хочешь?..

Через несколько минут