Большая семья - Семён Аркадьевич Кузнецов

Большая семья

Глава I

У БЫВШИХ ПОРОГОВ

Вера проснулась, на мгновенье приоткрыла глаза и вновь сомкнула веки. Вставать не хотелось. Было приятно ощущать легкое покачивание парохода и слышать мягкий, ласковый плеск волн.

Глухой ритмичный шум убаюкивал, как колыбельная песня. Лежа с закрытыми глазами, Вера вспоминала о шумной Москве, студенческом общежитии, выпускном вечере в институте. Теперь она, Вера Березкина, — инженер, едет на самостоятельную работу, на тот же завод, где работает ее муж, Сергей Гайдамака.

Через несколько часов они встретятся, и он введет ее в свой дом, познакомит с отцом, с матерью, с братом. Сергей много о них рассказывал ей. Как еще примут ее родные Сергея? Может быть, она им не понравится?..

Вера раскрыла глаза. В каюте еще прятались по углам тени, но над рекой уже был разлит ровный сероватый свет, который сливался с побелевшими от росы берегами. Вода была совсем спокойная, и вершины огромных деревьев отражались в ней, как в зеркале. Такие пейзажи очень нравятся художникам. И, в самом деле, они хороши, в особенности после сутолоки большого города. Вера залюбовалась рекой, берегом, деревьями, волнами тонкого тумана. Сомнения исчезли.

— Все будет хорошо, — вслух произнесла она. На фотографии, которую показывал ей Сергей, мать его выглядела женщиной ласковой и спокойной. Глаза у нее, как и у Сергея, были вдумчивые и, вероятно, такие же, как и у него, — черные. От них веером разбегались морщинки. Почти десять лет у Веры уже не было матери.

Фотографии отца у Сергея не было, и Вера мысленно старалась представить его по рассказам Сергея.

Вот выходит из дому невысокий, крепкий старик, с бородкой и усами, которые обычно носят старые рабочие. И бородка, и усы, и густые брови уже давно покрылись сединой. Но глаза еще живые, испытующие и ласковые.

Вере хочется, чтобы скорее настала встреча с мужем и его родными, которые отныне будут и ее семьей.

Она перегнулась вниз и, не слезая с полки, приподнялась и, протянув руку, отворила окно каюты. Резкий ветер рванул занавеску, обдал лицо влагой и как бы запутался в ее растрепанной, соскользнувшей с плеча косе. Вера, подперев голову рукой, продолжала не отрываясь смотреть на воду. Зеркальная поверхность реки покрылась мелкой рябью и из светлосерой стала серозеленой, потом, отражая посветлевшее лазурное небо, поголубела.

«Наверное, и Сергей уже проснулся, готовится к встрече, — подумала Вера. — А вдруг он не получил телеграммы?.. Ведь она была послана не из Москвы, а с дороги». Вначале Вера и ее подруга ехали поездом, но Саша убедила ее, что интереснее ехать по Днепру. Пересели с поезда на пароход. Вера послала телеграмму Сергею. Конечно, телеграмма пришла во-время, и теперь Сергей ждет ее. Скоро он встретит ее на пристани, обнимет и скажет тихо так, чтобы только одна она могла услышать: «Веруська, моя любимая…»

Вера встала, тихонько, чтобы не разбудить подругу, оделась, собрала постель. В каюте становилось светлее. Вера подошла к окну. Влажный ветер приятно освежил разгоряченное лицо. Теперь ей был виден песчаный берег и за ним стена высокого леса. Над лесом по небу протянулись мягко и незаметно чередующиеся между собой бледнофиолетовые и розоватые полосы.

Вера начала расчесывать свои густые, длинные волосы, не отрывая взгляда от реки и не теряя нити своих мыслей. Привычными движениями заплела косы и уложила их венком вокруг головы.

…Скоро уже два месяца, как они не видались с Сергеем. Как много он расскажет ей о командировке за границу, о своих впечатлениях!

Из-за леса медленно поднялось солнце. Огненно-красный шар тотчас же отразился в реке. Теперь за окном сверкало два солнца: одно — на небе, поднимающееся все выше над лесом и отделяющееся от него, другое — отраженное в воде.

«Как хорошо!.. Нужно разбудить Сашу… — подумала Вера. — А то проспит и ничего не увидит…»

Саша спала крепко. Косой солнечный луч освещал ее рассыпавшиеся по подушке русые вьющиеся волосы, которые теперь казались золотистыми.

— Вставай, Сашенька!.. — наклоняясь над ней, громко сказала Вера. — Посмотри, какая прелесть кругом… Саша!..

Саша приподнялась, раскрыла глаза, но солнечные лучи ослепили ее. Она, прищурившись, снова откинула голову на подушку.

В этот момент раздался резкий, оглушительный гудок. Ему ответил откуда-то со стороны пронзительный свисток. Вера, выглянув в окно, вскрикнула:

— Шлюзы! Саша, смотри. Шлюзы проезжаем!..

Через несколько минут обе девушки были уже на палубе.

Вера первая выбежала наверх и остановилась в изумлении.

Сверкая в солнечных лучах, перед нею расстилался широкий водный простор, образованный огромной плотиной Днепрогэса. Девушки стояли, как зачарованные.

Пароход стоял в четырехугольной камере, с гладкими бетонными стенами, которые примыкали к берегу с одной стороны и к плотине — с другой. По обеим сторонам шлюзов на стене находилось несколько человек, регулировавших уровень воды в камере.

Подруги, опершись на перила, следили, как уровень воды постепенно опускался все ниже и ниже и обнажались бетонные стены.

— Смотрите, сейчас вторая камера наш пароход примет! — воскликнул кто-то из стоявших на палубе. Взоры всех обратились на переднюю стену. В ней посредине образовалась узкая щель, которая постепенно расширялась. Половинки стены все дальше отходили друг от друга. Пароход медленно продвинулся по образовавшемуся проходу — во вторую камеру. Вслед за ним, постепенно сближаясь, плотно сомкнулись обе половинки стены.

— Как в сказке, — тихо промолвила Саша.

Вера нежно обняла подругу.

— Сашенька, по-моему, все, что мы видим, прекраснее сказочных замков. Это — наше, настоящее, живое! Все это создано нашими советскими людьми. Это — жизнь…

Вера задумалась, глядя на плотину.

— Знаешь, что я вспомнила? — обратилась она к Саше. — Сейчас мы увидим третий справа бычок плотины. Теперь он такой же, как и все остальные… А во время строительства Днепрогэса он «прославился». Из-за него во всем городе переполох был, ночь не спали!

— Что же тогда случилось? — спросила Саша.

— Это было ранней весной, начался паводок. Вода в реке прибывала. Она грозила снести все постройки. Я тогда еще в школе училась. Как раз в этот вечер наш пионерский отряд организовал культпоход в театр. Как сейчас, помню, шел «Недоросль». Сидим мы в театре, смеемся над Митрофанушкой и его маменькой. Вдруг в зале началось какое-то движение. Кто-то громко крикнул: «Дамбу размывает!» Все бросились к выходу. Артисты забыли даже занавес опустить. Мы тоже побежали за всеми, а на дворе ливень, ветер такой, что