Большая семья - Семён Аркадьевич Кузнецов Страница 13

— Нет, их не допустят к Москве! — горячо воскликнула Саша. — Не допустят!..

…Вражеские самолеты уже скрылись из виду.

Саша посмотрела на Федосова. Он стоял необычно бледный, плотно сжав губы, сосредоточенно устремив взгляд в одну точку.

— Вы бывали в Москве?.. — спросила его Саша.

Федосов повернулся к ней.

— Не приходилось, — ответил он. В голосе его Саша уловила горестные нотки. Она пожалела о сорвавшемся с ее уст вопросе.

Саше захотелось сказать ему что-то особенно хорошее, но она почувствовала, что сейчас слова будут лишними.

— Я пойду… — глуховатым басом проговорил Федосов. — Скоро двигаться будем. Слышишь, наши уже в деревне. — Он показал здоровой рукой туда, откуда приглушенно доносилась частая пулеметная и ружейная стрельба.

— Спасибо тебе за помощь… — сказал он, прощаясь.

«Никогда не был в Москве», — с сожалением подумала Саша, глядя вслед удаляющемуся Федосову. Даже не верилось. Она привыкла к шумным, полным народа улицам и площадям города и всегда переполненным вагонам трамваев и метро, к очередям возле касс театров и кино.

Ей представилось, как преследуемые советским» «ястребками» фашисты сбрасывают свой смертоносный груз. Не будучи в силах повредить военные объекты, враг пытается разрушить город, поджечь дома мирных жителей.

«Может быть, и сейчас возник где-нибудь в городе пожар?..» — с тревогой и болью подумала она. В воображении возникла картина недалекого прошлого.

…Саша стояла на посту на чердаке университета. Было жутко в сплошной темноте, под низко нависшими балками, среди бочек с водой и насыпанного большими кучами песка. Время от времени из разных концов перекликались между собой дежурные. За ночь немцы уже трижды налетали на город, но к центральным районам им прорваться не удавалось. Саша надеялась, что сегодняшнее дежурство минует благополучно. Вдруг снова тревожно загудели гудки, а через мгновение над головой раздался страшный грохот. Ей показалось, что рушится все здание. Звон разбитого стекла послышался совсем близко. Сильно ударило в нескольких местах по крыше. Из дальнего угла чердака донесся треск и шипение. Она бросилась в ту сторону. При свете карманного фонарика Саша обнаружила пробоины в крыше и на полу две зажигательных бомбы. Быстро схватив одну из них за стабилизатор, она хотела бросить ее в песок, но в руке ее остался только «хвост» бомбы, а остальная часть откатилась в угол под балку и начала быстро разгораться. Тогда Саша побежала к бочке и, зачерпнув ведром воду, стала заливать горящие бомбы. Она тащила полные ведра, не чувствуя их тяжести. Одну бомбу ей удалось погасить, а вторая успела уже образовать очаг пожара. В воздухе сильно запахло гарью. Большая бочка была уже почти пуста. Саша поняла, что ей одной не справиться с возникшим пожаром. Вспомнила инструкции начальника пожарного звена на разводе: «В случае пожара — дать сигнал!» Она побежала к чердачной двери и изо всей силы ударила железом о рейку.

И пока подоспела помощь, Саша пыталась, насыпав барьер из песка, ограничить распространение пожара.

Профессор Борис Михайлович, начальник пожарного звена, распоряжался быстро и спокойно. Его приказания были так же точны и понятны, как и его лекции.

Давно был дан по городу отбой, а студенты-пожарники во главе с Борисом Михайловичем все еще неутомимо продолжали бороться с огнем. К утру пожар был ликвидирован.

Изнемогая от усталости, Саша свалилась тут же, на кучу песка. Руки были в глубоких ссадинах, ломило спину, голос стал до неузнаваемости хриплым, вся одежда промокла, покрылась сажей и грязью…

Потом пришла смена… Саша сняла каску, противогаз и, передав находившееся на посту противопожарное оборудование, спустилась вниз.

У входа она увидела сброшенный с пьедестала взрывной волной памятник родоначальнику русской науки Михаилу Ломоносову. Памятник лежал среди мокрых пожелтевших листьев…

…Охваченная тяжелыми воспоминаниями, Королева глубоко задумалась. Загудел телефон. Она привычным движением взяла трубку и почти машинально ответила:

— «Звезда» слушает. Так… Понятно… Командиру батареи подготовить сводку… Есть!..

Саша быстро приподнялась, но застывшие без движения ноги подкосились будто неживые. Превозмогая тупую боль в коленях, она сделала шага два по направлению к батарее и, окликнув одного из артиллеристов, передала приказание «Звезды».

Где-то близко прожужжал снаряд немецкой дальнобойки.

Она инстинктивно пригнула голову, оберегаясь от осколков, но чувства страха не было. Теперь война стала для нее бытом. Саша улыбнулась, вспомнив, как уговаривал ее секретарь райкома комсомола не итти на фронт, предупреждая об опасностях и лишениях.

— Вы не знаете, что такое боевая обстановка, — испытующе сказал он.

— Я работала на укреплениях, — возразила тогда ему Саша. — Мой долг — быть на фронте.

— Вы, товарищ Королева, обязаны эвакуироваться, как студентка, с университетом. Сейчас учеба — тоже важная задача, — подчеркнуто добавил он. — Все!.. Содействовать вам в отправке на фронт я не могу. Понятно?..

— Нет, отсюда я не уйду, пока вы не дадите мне рекомендацию в военкомат! — воскликнула она и, выйдя из кабинета, сняла рюкзак, расстегнула ворот пальто и села, дожидаясь, когда секретарь освободится. Она была уверена, что он все равно удовлетворит ее просьбу. «Ведь даже мама почти не отговаривала».

Она просидела тогда весь день в небольшой комнате райкома. Люди приходили, уходили, было шумно, накурено. Саша упорно ждала. В ту же ночь она, вместе с отрядом добровольцев, ехала в часть.

А вот уж с месяц, как стала сержантом.

— Ну, сержант Королева, — сказала она себе, — наверное, скоро надо будет с места сниматься…

Бой переместился за деревню. Издалека доносились звуки стрельбы, отдельные взрывы:

«Что же это Егоров замешкался со сводкой? — с досадой подумала она. — Ну, вот, конечно, опять требуют…» — нахмурилась Саша, заслышав гудок телефона.

Она прижала трубку к уху.

— Да… — лицо ее мгновенно прояснилось, она с удовольствием повторила приказ: — Есть, батареям передвинуться в деревню на отдых!.. Есть снять связь…

Быстро сматывая провод, увязая в снегу, Королева побежала к орудиям.

Вдалеке виднелось зарево пожара. Деревня горела в нескольких местах. Ветер раздувал пламя, взметал его вверх, рассыпая вокруг багровые искры.

Батарея въехала на пустынную улицу деревни, по обеим сторонам которой тянулись обугленные развалины.

«Больше половины сожгли», — подумала Саша. Орудия подъехали к уцелевшей избе. На пороге появилась сгорбленная старуха в каких-то лохмотьях, лишь отдаленно напоминающих одежду. Она устремилась навстречу бойцам, прихрамывая, неуклюже расставив руки, как будто желая обнять их всех в одном объятии. Из ее покрасневших глаз текли слезы. Бойцы окружили старуху. Она едва могла говорить и только указывала трясущейся рукой туда, где разгорался пожар.

— Горит… там… горит, — бессвязно говорила она.

— Командирам орудий, выделить по два человека на помощь жителям для ликвидации пожаров!.. — приказал майор Талахадзе. — Связисты остаются на месте, — добавил он, взглянув на Сашу.

— Есть!.. —