Развод. Ты (не) заслуживаешь прощения - Ари Дале Страница 30

— Не надо, пожалуйста, — шепчет она, слезы начинают течь по ее щекам. — Прошу тебя, — ветер подхватывает волосы, взлохмачивает их.

— Не надо? — цежу. — А может, надо? Как там говорят? Жизнь за жизнь? — надавливаю, начиная переваливать девушку через ограду.

Монстр во мне довольно урчит.

Глава 37

Настя наполовину перевешивается через ограду, ее ноги отрываются от земли. Задерживаю ее в таком положении, чтобы она полностью ощутила всю шаткость своего положения. Пальцами чувствую трепыхающийся пульс девушки. Вижу, как часто поднимается и опускается ее грудь, а тело трясется. Настя сильнее сжимает мою руку своими.

— Я же люблю тебя! — сипит Настя. Слезы текут по ее щекам.

Она умоляюще смотрит мне прямо в глаза. Пытается убедить в своих чувствах? Серьезно?

— Поэтому ты убила моего ребенка? — резко дергаю ее на себя, ставя на ноги, но от ограды не отрываю и пальцев, сомкнутых вокруг тонкой шеи, тоже не убираю.

Настя шумно выдыхает, осторожно оглядывается через плечо. Вздрагивает.

Снова сосредотачивается на мне. Пару мгновений молчит, после чего тихо произносит:

— Ты не оставил мне выбора, — опускает взгляд.

Застываю.

Я правильно расслышал?

— Объяснись! — чуть ослабляю хватку, после чего встряхиваю девушку, заставляя вновь посмотреть на меня.

Хочу видеть ее глаза, когда она будет рассказывать ход своих мыслей, которые привели к тому, что мой сын не сможет родиться.

Настя бегает растерянным взглядом по моему лицу, не знаю, что там ищет. Но, видимо, находит. Потому что снова смотрит через плечо, напрягается и выпаливает:

— А что мне оставалось делать? — заглядывает мне в глаза. — Ты отстранился, стал больше времени проводить со своей беременной женушкой. Я скучала… — резко замолкает. Похоже, видит в моих глазах истинное бешенство.

Зверь аргессивно рвется наружу, рычит, царапает кожу. Сдерживаю его из последних сил. Потому что сейчас я, как никогда, с ним солидарен — этой твари нужно свернуть шею!

— Я никогда ничего тебе не обещал, — произношу каждое слово отдельно, пытаясь вложить простую истину в ее тупую головушку.

— Но… — глаза девушки округляются.

Сильнее стискиваю пальцы на ее шее, не давая договорить.

Медленно сокращаю расстояние между нашими лицами, нависаю над Настей. Хочу, чтобы она видела мои глаза, когда я буду говорить.

— Ты была просто дыркой для спуска напряжения, — чеканю, наблюдая за тем, как осознание, наконец, появляется на лице девушки. — Я никогда не относился к тебе, больше чем к очередной шалаве. Если ты этого не понимала, то это твои проблемы. Но… — намеренно делаю паузу, чтобы она сосредоточилась на моих словах, — ты перешла черту и должна поплатиться за это.

Глаза Насти распахиваются шире, рот приоткрывается. Чистый страх искажает лицо девушки. Чувствую усилившуюся дрожь, сотрясающую ее тело.

Наслаждаюсь ужасом Насти. Он подпитывает моего зверя, удовлетворяет его.

Не знаю, сколько мы так стоим, скорее всего, секунды, но мне кажется — вечность.

Раздумываю о том, что сделать с этой дрянью. Зверь рычит на ухо, чтобы я просто толкнул эту тварь и избавился от нее. Но слова доктора «вы нужны своей жене», словно на повторе, звучат в голове и не дают мне сделать последний шаг.

Если я сейчас переступлю очередную черту, то не смогу помочь Люде выбраться из ада, в который сам же ее засунул.

Вина горячей волной прокатывается по телу, стискиваю зубы, чтобы не позволить ей полностью захватить разум.

Не время.

Чуть позже смогу корить себя до изнеможения.

А сейчас нужно разобраться с Настей.

Вместо того, чтобы скинуть ее через ограду балкона, резко разворачиваюсь, в пару шагов преодолеваю расстояние до двери и, будто шар для боулинга, бросаю девушку обратно в кабинет.

Она даже взвизгнуть не успевает, как падает на пол и катится, пока не ударяется головой об стол. Захожу за ней, на ходу доставая телефон из кармана брюк и отправляя сообщение, которое уже ждут.

Стоит мне снова оказаться в кабинете, стены начинают давить на голову. Виски пульсирует, кровь шумит в ушах.

Но я не обращаю никакого внимания на дискомфорт, потому что полностью сосредотачиваюсь на Насте, которая пытаются подняться.

Такое простое действие ей удается выполнить не с первого раза. И даже не со второго. Но, в итоге, она встает на ноги, хотя при этом немного шатается.

Именно в этот момент двери распахиваются и в кабинет стремительно входит охрана. Подбородком указываю на Настю, которая во все глаза смотрит на двух амбалов в черных костюмах.

Не проходит и пары секунд, как девушка начинает отступать.

Бросает полный паники взгляд на меня и бормочет:

— Ч… что т… ты хочешь с… сделать?

— Я? — выгибаю бровь. — Ничего, — уголок моих губ ползет вверх. — А вот правоохранительные органы очень заинтересуются твоим признанием, — разблокирую экран, открываю приложение диктофона, в котором все еще идет запись, и поворачиваю к Насте. — Неужели ты думала, что сможешь остаться безнаказанной?

Девушка спотыкается.

Моим ребятам хватает этой заминки, чтобы бросится к девушке и тут же подхватить ее под руки.

Настя моментально начинает брыкаться, вырываться, пытается врезать пятками ребятам по ногам. Но они даже глазом не ведут, просто держат девушку и ждут моего указания.

Киваю.

Охранники тут же отталкиваются от пола и направляется к выходу. Настя визжит, не оставляет попыток выбраться из рук мужчин, которые в несколько раз больше ее. У нее ничего не получается.

И видимо, когда ребята подводят ее к выходу, она понимает, что у нее не получится освободиться, поэтому решает воспользоваться последним шансом:

— Чем я хуже Люды? Чем? — орет во все горло.

— Всем, — не думаю ни секунды. — Ты ни одного волоска моей жены не стоишь.

Парни вытаскивают Настю в приемную. Но, прежде чем за ними закрывается дверь, девушка оборачивает и злобно бросает:

— Ни черта ты не любишь свою жену! Если бы любил, никогда бы не изменил, — на мгновение замолкает. — А знаешь… я ни о чем не жалею, — в глазах Насти плещется чистое безумие. — Может, я не получила тебя, — коварная ухмылка растягивается на ее лице. — Но и ей ты не достанешься. Я-то знаю Люду, она тебя не простит. Особенно, когда узнает, что лишилась ребенка из-за того, что ты спал со мной.

Настя начинает истерично смеяться. Так громко, так безумно, что даже мне становится жутко. Благо, парни захлопывают дверь, и звук приглушается.

Вот только слова Насти все еще пульсируют у меня в голове. Понимаю — она права.

Во всем,