Развод. Ты (не) заслуживаешь прощения - Ари Дале Страница 29

В мыслях, словно на повторе, крутятся слова врача.

…Вы нужны своей жене…

…Она в настолько плачевном состоянии, в том числе из-за вас…

…Если бы вы ее поддержали, помогли пережить утрату, а не заперли в психушке, в итоге, она пришла бы в норму. Не до конца. Но все же ваша жена вернулась бы к нормальной жизни…

…Я верю, что еще есть возможность помочь ей…

Должен признать, маленькая, но стойкая блондиночка права. В гибели своего ребенка виноват только я. Да и в том, что Люда потеряла себя, тоже. Я обязательно все исправлю, но чуть позже.

Сначала нужно разобраться с одной тварью, которая не заслуживает прощения, а потом начну устранять последствия своих же поступков.

Телефон вибрирует в руке. Не глядя, отвечаю на звонок.

— Нашел ее? — спрашиваю спокойно, хотя внутри просыпается монстр. Он подпитывается гневом, не рычит, только потому что я держу его на цепи.

— Да, — отвечает Алексей, начальник охраны. — Она сидит у вас в кабинете.

— Даже так? — мои брови взлетают, но сразу же возвращаются на место. — Это к лучшему, — глаза сужаются, уголок губ ползет вверх. — Убедись в том, чтобы она никуда не делась! — приказываю, отклоняю вызов.

Стискиваю телефон.

Последние несколько недель я игнорировал Настю. Не отвечал на звонки, удалял сообщения, не читая, приказал охране не пускать ее в здание моего офиса. Видимо, такое отнощение ей не сильно понравилось, поэтому девушка нашла способ проникнуть в аж в мой кабинет. Интересно, на что она рассчитывает? Моя жена только что потеряла нашего ребенка. Неужели Настя решила утешить меня?

Монстр внутри дергается.

У меня едва получается удержать цепь.

“Не сейчас. Потерпи немного. Скоро я позволю тебе разгуляться”.

Сжимаю челюсти до скрипа зубов, силой заставляю себя повернуть голову и посмотреть в окно. Хоть каменные джунгли и не успокаивают, но, по крайней, удается немного отвлечься… на мысли о расправе.

Дорога до офиса тянется слишком медленно, поэтому, когда машина тормозит на подземной парковке, я буквально вылетаю из нее.

Не оглядываясь, размашистым шагом направляюсь к лифтам. Пока поднимаюсь на двадцать четвертый этаж, не отвожу взгляда от сменяющих друг друга цифр. Дышу тяжело, изо всей силы сжимаю кулаки.

Как только створки раздвигаются, срываюсь с места и по коридору со стеклянными стенами быстро иду к своему кабинету. Дохожу до приемной в считанные секунды, захожу внутрь. Лены на месте не оказывается. Это к лучшему — свидетели мне не нужны.

Цепляюсь взглядом за темно-коричневую дверь, за которой должна находиться убийца моего сына, и ослабляю цепь. Монстр тут же ревет в груди. Шумно выдыхаю, пересекаю небольшое расстояние приемной, хватаюсь за ручку и тяну на себя дверь.

Тут же нахожу взглядом Настю.

Она в длинном белом платье сидит в моем кресле. Стоит девушке увидеть меня, ее глаза округляются, а на лице появляется блаженная улыбка.

Монстр полностью срывается с цепи и занимает законное, главенствующее место.

Сужаю глаза, засовываю руки в карманы брюк, медленно отталкиваюсь от пола и осторожно, словно зверь, наметивший свою добычу, двигаюсь к столу. Огибаю его, останавливаюсь рядом с девушкой, нависаю над ней. Настя же все это время следит за каждым моим движением, ничего не говорит, ждет. Зато, когда она видит мои глаза, улыбка сползает с ее лица.

Боишься меня, девочка? Правильно делаешь! Ты поплатишься за то, что лишила моего сына жизни!

— Расскажи мне, девочка, — произношу вроде бы спокойно, но рычащие нотки все равно проскальзывают в голосе, — каким чаем ты напоила мою жену?

Настя моментально становится белее смерти.

Глава 36

— Я… я… — заикается Настя.

— Не смей отрицать! — рявкаю, чувствуя, как кровь бурлит в венах.

Шум в ушах становится настолько сильным, что я даже не слышу свое тяжелое дыхание. Глаза застилает красная пелена, в голове звенит только одна мысль: “Эта дрянь убила моего сына!”.

Девушка, видимо, считывает мое желание свернуть ей шею, поэтому вскакивает с кресла. Оно откатывается назад, ударяется о стену. Но ни Настя, ни я не реагируем на звук. Атмосфера в кабинете и без того напряженная.

Настя мгновение смотрит мне в глаза, после чего тяжело сглатывает и начинает отступать. Двигаюсь следом за ней, словно хищник, который не собирается упускать добычу из вида. По венам разносится адреналин, сердце грохочет в груди. Я готов в любой момент сорваться с места, но заставляю себя идти спокойно, размеренно, чтобы насладиться эмоциями загнанной в угол добычи.

Настя доходит до края стола, быстро оглядывается по сторонам. Скорее всего, думает о том, чтобы броситься к двери, но я подгадываю момент и в один широкий шаг преодолеваю разделяющее нас расстояние. Хватаю Настю за шею, сжимаю.

Монстр рвется наружу. Ревет, чтобы я крепче стиснул пальцы. Одно сильное нажатие, и все будет кончено.

Я не даю внутреннему зверю взять верх. Но и на цепь не сажаю, просто не позволяю полностью завладеть собой. Чтобы он почувствовал власть, немного успокоился и тоже насладился.

Смотрю прямо в голубые, наполненные страхом, глаза девушки и понимаю, что собираюсь заставить ее пережить хотя бы долю ужаса, который довелось испытать моей жене.

— Сама признаешься? — приподнимаю бровь. Настя молчит. Хмыкаю. — Потом не говори, что я не давал тебе шанса, — делаю шаг вперед, потом еще одни и еще.

— Что ты хочешь сделать? — голос девушки дрожит, но ноги она все-таки переставляет. — Пусти меня, — Настя хватается за мою руку, пытается отодрать ее от себя.

Бесполезно. Сейчас я в режиме цербера. Для меня не существует препятствий, я вижу только цель.

Подвожу девушку к окну, за которым скрывается открытая терраса, но на этом не останавливаюсь. Обхватываю ручку на стеклянной дверцы, поворачиваю. Холодный воздух потоком врывается в кабинет. Настя косится в сторону, после чего, округлив глаза, снова смотрит на меня.

— Миша… — произносит не громче выдоха. — Не надо, — умоляюще смотрит на меня.

Боится.

Прекрасно. То ли еще будет!

Уголок моих губ ползет вверх. Пустота, которая образовалась внутри после потери моего сына, наполняется тьмой. И, видимо, отражается в глазах. Потому что лицо Насти искажается от страха. Девушка начинает дергаться. Скорее всего, неистово боится, стараясь выбраться из моих объятий. Чувствую, как дрожит ее тело, ведь держу ее крепко. Но Настю это не останавливает. Она брыкается, царапается, бьет меня по ногам.

Вот только ничего из этого не помогает ей освободиться.

Еще секунду позволяю Насте почувствовать, что у нее есть надежда на спасение, а в следующую — выволакиваю девушку на террасу.

В два широких шага