Бывшая кавказца. Верну в свой грешный мир - Иман Кальби Страница 3

Здесь никогда не бывает тихо.

По набережной гуляют девушки в коротких юбках — и парни на дорогих машинах, которые притормаживают, оценивая, выбирая. У ресторанов стоят черные джипы с тонированными стеклами, и по тому, как открывается дверца, по тому, кто выходит и как здоровается, можно прочитать всю иерархию города. Кто наверху, кто внизу, кто вчера был, а кого уже нет…

Ростов все еще хорошо помнит лихие девяностые. Здесь они не заканчивались официально — просто трансформировались. Бандиты стали бизнесменами, бизнесмены стали депутатами, а депутаты — теми, кто держит ниточки. Но суть осталась: город живет по своим законам. Здесь уважают силу, здесь ценят слово, здесь не прощают предательства…

И над всем этим — над Нахичеванью с ее армянскими особняками в золотых вензелях, над центром с купеческими домами, над спальными районами- человейниками — теперь стоит фигура Рустама Юсупова… Абсолютный король… Босота из бедного двора на окраине. Простой хулиган, отправленный в армию на перевоспитание. Бандит- шпана… Солидный и влиятельный бизнесмен-меценат…

Его имя произносят по-разному.

В кабинетах власти — с уважением и осторожностью, прикидывая, как бы не пересечь интересы. На рынках — с надеждой, потому что его люди навели порядок там, где раньше правил беспредел. В криминальных кругах — с ненавистью, страхом и уважением, потому что он перекроил всю систему, выкинул тех, кто не хотел меняться, и поставил на колени тех, кто пытался сопротивляться.

Он больше не бандит. Он — система.

Его бизнес тянется от Ростова до северной столицы и дальше, в его родную республику, где его уважают как своего, как того, кто не забыл корни, хотя все детство Рустама и прошло на улицах Ростова. Торговые сети, рестораны, недвижимость, логистика — все чисто, все легально, все под прикрытием депутатского мандата федерального уровня.

Но город знает…

Город помнит, как все начиналось. Как мальчишка из простой семьи беженцев с Кавказа пробивал себе дорогу локтями, зубами, кровью. Как выживал, когда хотели сожрать. Как поднимался, когда падал. И как в итоге стал тем, кем стал — единоличным хозяином этого южного Вавилона.

Здесь, в Ростове, у него все схвачено.

Здесь его люди на каждом углу: в полиции, в администрации, в прокуратуре, в бизнесе... Здесь он может решить любой вопрос одним звонком. Здесь его боятся и уважают одновременно.

И здесь же — единственное место, где он позволяет себе быть просто человеком.

Потому что Ростов — это не просто точка на карте. Это дом. Это земля, которая его вырастила и которой он теперь владеет.

Юсупов — король Ростова.

И город дышит в такт его сердцу.

Я тоже дышала… Впервые за эти пять лет дышала…

Так и не смогла прижиться в Москве. Она съедала меня и угнетала… Ростов был частью моей крови… Вольной, кубанской крови, казачка- свободолюбивая, дерзкая, с гонором… А ведь когда-то я была такой… Пока Москва не сделала из меня офисную мышь…

Уже неделю я в Ростове…

Неделю я прозябала в чистилище.

Неделю в подвешенном состоянии между ожиданием неизвестности и полным молчанием.

Меня холили, лелеяли, готовили, как пасхальный пирог на праздничный стол.

Ежедневные массажи, уход косметолога, спорт, изысканная здоровая еда и… тотальный вакуум неведения.

Безликая квартира в центре города, куда по расписанию приезжали специалисты. Отсутствие телефона для связи с внешним миром.

Иногда мне казалось, что он просто издевается надо мной. Вот так изощренно наказывает за то, что тогда ушла…

А он и наказывал…

«Ощущения»… Они начались прямо сейчас.

Он здесь и сейчас демонстрировал мне, какой могла бы быть моя жизнь- и какой она не стала.

Нет, я не бедствовала эти годы.

Но и звезд с неба не хватала.

Сбежав в столицу, я устроилась на работу офис-менеджером, и в целом моя жизнь протекала ровно и спокойно. Он зарплаты до зарплаты. В серости будней, в отсыпании по выходным, так как заняться тоже было особо нечем, в чтении книги в час-пик в метро, чтобы абстрагироваться от реальности, в просмотре сериальчиков на кухне под разогрев полуфартикатов…

Нет, сказки про Золушку у меня не случилось. И никто не оценил моей неземной красоты, о которой он все время твердил в порыве страсти, а может быть, просто я не пыталась сделать так, чтобы ее оценили.

Рустам…

Я клещами могла выдрать его из своей жизни, но из сердца…

Он снился мне ночами.

Он приходил в кошмарах и страстных горячих снах.

Наши чувства с ним были слишком яркими, слишком искрящимися, чтобы я могла вот так взять и стереть ластиком присутствие этого мужчины в своей жизни. Даже эфемерное.

Кто бы что ни говорил, кто бы ни взывал к порочному и инстинктивному в половых отношениях мужчины и женщины, у нас все иначе устроено, чем у них.

И даже спустя годы я автоматически сравнивала… И закрывалась.

Даже перед теми, кто смело пытался проломиться через этот мой панцирь.

— Добрый день, Алина Витальевна, — сегодня на пороге дома я увидела ту самую врача- гинеколога, кто проводила мой осмотр в первый день, когда меня увезли от Рустама после нашей договоренности, — я принесла результаты анализов. У Вас все чисто. Замечательно. У меня также на руках результаты анализов Рустама Юсуповича. Можете с ними ознакомиться. Я подтверждаю их достоверность как врач.

Я смущенно перебирая листы с данными, совершенно в них не вчитываясь. Врач все еще стоит на пороге.

— Алина Витальевна, Вы не будете против, если я сделаю Вам укол?

— Укол?

— Противозачаточный, — поясняет она и проходит в ванную, чтобы помыть руки, — думаю, в Вашем положении это самый верный и удобный способ.

В моем положении… Насколько она осведомлена о «моем положении»?

Стоически терплю укол в руку, после чего снова выхожу в коридор за женщиной.

— Меня просили передать Вам, что завтра утром за Вами заедет Рустам Юсупович. Вы уедете в загородный комплекс на выходные. Никаких вещей с собой брать не нужно. Все привезут.

Я стою и киваю, как безвольная кукла.

На душе разрастается липкое ощущение ничтожности, пассивности.

Я бы хотела хотя бы с братом поговорить, узнать, как он вообще…

Неужели… Неужели так приятно издеваться надо мной?!

Но от того, что я извожу себя и психую, ничего в моем положении не меняется.

Вечер я снова встречаю в пустой квартире.

Место