Бывшая кавказца. Верну в свой грешный мир - Иман Кальби Страница 2

Он тогда только ставил на ноги свой бизнес.

Говорил, занимается торговлей, но…

Уже тогда были недоброжелатели, которые четко давали мне понять, что никакая это не торговля…

Я не верила. Моя одержимость им, его одержимость мною, наша дикая страсть делали меня слепой. И я почти год не желала слушать ни маму, ни друзей из выпускного класса школы, которые в унисон твердили мне, что мой парень — простой бандит, который промышляет нечестными делами.

Все изменила жуткая сцена, когда я случайно стала свидетелем, как он стрелял в человека…

Вот тогда я четко для себя решила, что не смогу с ним… Возненавижу себя…

Еще и мама попала в больницу из-за нашей ссоры по его поводу. Он предложение сделал… А она как увидела кольцо…

Я выбрала разум…

И жизнь…

Так тогда думала…

Так ему и сказала…

Когда сказала, что хочу себе другого будущего, а не роль «подстилки бандюгана»… Что я красивая и смогу встретить более перспективного…

Думала, что он не отпустит.

Прикопает в лесополосе.

Уже было понятно, что от таких, как Юсупов, не уходят.

Но он на удивление не стал держать и останавливать…

Только одно он бросил. То, что разбило мое сердце… То, что стало моим проклятием…

«Ты просто дешевка, Алина… Созданная, чтобы стать вещью. Подарком… Кукла хренова…»

Пять лет меня не было в городе.

И вот, я опять здесь. Теперь Рустам повелитель всего, что здесь происходит… Именно потому я сразу поняла, что вопрос с подставой моего брата нужно решать через него…

Глава 2

Встает сзади. Чувствую его взгляд на своих ягодицах. Он обходит меня по кругу. Потом оказывается спереди. Этот взгляд тактильный. На моих губах, шее груди и…

— Что, мужика нет? — усмехается он, когда задерживает глаза на пушке у меня между ног.

Я автоматически сжимаюсь, смущаюсь и прикрываюсь руками.

— Убери руки, — продолжает рассматривать.

Сглатываю и поднимаю на него глаза.

Нельзя, нельзя сейчас превращаться в безвольное желе. Какой бы ни была моя ситуация сейчас, это переговоры, торг… И это тело — явно единственное, что может его заинтересовать…

Все мои скопленные сбережения Рустама не интересуют. Он явно дал понять…

— Думаешь, всем нужны гладкие? — пытаюсь усмехнуться, но не выходит. Слова, как кирпичи…

Зато он усмехается.

Криво и порочно.

Трогает мои волосы на голове, перебирает пряди.

— Свои? — спрашивает. У меня всегда были длинные пшеничные волосы. И он обожал их трогать…

— Я ничего не делала себе с тех пор, как…

Слова снова застряют в горле.

С тех пор, как мы расстались.

Не могу это произнести.

Кажется, что скажу- и слова разлетятся бомбой. Все уничтожат… Меня уничтожат…

У меня белоснежная копна волос до пояса. Густые, красивые, и очень здоровые. Потому что в обычной жизни я их никогда не распускаю.

Рустам продолжает их перебирать.

А потом проводит чуть ощутимо по шее и наклоняется к моему уху, заправляя прядь.

— У тебя слишком красивая киска, чтобы ее прятать… Всегда тебе это говорил, Алина…

Густой порок его голоса заставляет меня покачнуться и потерять равновесие.

И если бы не его цепкие пальцы на моем запястье, я бы сейчас упала.

— Рустам… — голос подавленный, слабый, даже ничтожный… — мне нужна твоя помощь и… мне больше нечего тебе предложить…

Он снова усмехается.

Опускает глаза на грудь.

Резко тем самым поднимает в голове острые воспоминания…

Он был одержим моей грудью.

Мог часами ласкать мои соски. Пожирать, иметь, присваивать…

Рустам никогда не был хорошим мальчиком.

Грех был прописан на его судьбе.

Именно потому он так и пленил наивных глупых девочек, как я…

Они летели на него, как мотыльки на огонь.

Господи, какие про него легенды слагали… Поговаривали, что они сами пачками к нему в машину прыгали… Скольких он перепортил… И я была таким же мотыльком… И кто знал, что он выберет меня…

Рустам отходит от меня и отворачивается, отвлекаясь на экран телефона. Что-то пишет, улыбается… Словно бы забывает обо мне. Я так и стою неприкаянной. Совершенно голая…

— Единственное, что меня может заинтересовать из того, что ты можешь мне предложить, Диана, это секс, — говорит, и я вздрагиваю, — Жесткий. Без ограничений. Как я захочу. Как я люблю. Твое полное подчинение. Ты будешь моей игрушкой… Вещью… У меня скоро юбилей. Так вот, считай, я сделаю себе подарок… Строптивую бывшую, которую обломаю и укажу ей на ее истинное место… Вот мои условия. Если они тебя устраивают, то я вписываюсь в историю с твоим щеночком и людьми Гарипова…

Горло сводит судорогой.

Мне страшно от исходящей от него категоричности.

Это больше не тот мужчина, который был готов прощать мне мои слабости и потакать капризам.

Чистый расчет.

Чистый порок.

— Я согласна, — говорю и прокашливаюсь, пытаясь убрать ощущение схваченного тисками горла.

Поднимаю на него глаза, чтобы ухватить, как вздрагивают его полные губы в чуть заметной порочной усмешке, а глаза вспыхивают недобрым блеском, чернея еще больше.

— Прекрасно, — говорит сипло- и тоже кашляет, — подходит к дивану и берет с него свое пальто, кидает мне, — надень это. Старое тряпье тебе больше не понадобится. Сейчас тебе отвезут на осмотр. После оденешься в то, что привезут. Тебя поселят на квартире. Удобной мне для приездов.

Я нервно сглатываю, чувствуя, как щеки краснеют. Я выйду в его пальто… Что подумают его люди? Господи, о чем я вообще? Что они уже думают обо мне…

— Осмотр?

Рустам хмыкает.

— Подарок должен приносить удовольствие… Я не пользуюсь резинками, Алина. Ты знаешь. Ощущения не те… А смысл нашего с тобой бартера с тобой только в одном- в ощущениях…

Киваю и печально усмехаюсь…

— Ощущения… Что же еще?

Напяливаю на себя пальто, в котором тут же утопаю. Меня вмиг обволакивает его запах, от чего голова начинает кружиться еще сильнее.

А он смотрит и его кадык дергается.

Преодолевает расстояние между нами в два шага и заставляет поднять на него лицо захватом на подбородке.

— Ощущения, Лина… Хочу, чтобы ты в полной мере ощутила, что потеряла, когда вероломно сбежала от меня…

Глава 3

Ростов — не просто город. Это состояние души. Это южная кровь, которая кипит даже в сорокоградусную жару. Это говор, который режет слух москвичам, но для местных