Бывшая кавказца. Верну в свой грешный мир - Иман Кальби

Иман Кальби

Горцы. Закон страсти. Бывшая кавказца. Верну в свой грешный мир

Глава 1

Кладу перед ним пачку денег на стол.

Смотреть в глаза не решаюсь. В легких нет воздуха.

— Это все, что у меня есть, — голос дребезжит, — последнее отдаю… Умоляю… Помоги… Помогите моему брату. Вытащите его от Гарипова…

Как такое могло произойти? Еще вчера мой младший брат в школу ходил, а сегодня связался с очень плохими людьми, которые запятнали его в грязных делах, поставили на счетчик и… угрожают, что убьют, если он не начнет работать на них курьером… Даже страшно представить, что они могут заставить его делать… Эти страшные люди… Говорила ведь мама, что в нашем Ростове нужно бояться бандитов, как огня… А в итоге, что брат, что я сама…

— Подними на меня глаза, — слышу хриплый голос Юсупова. Слышу- и чувствую, как по телу бежит дрожь…

Как хорошо я знаю этот голос… Все его оттенки. Интерес, страсть, предвкушение, желание, огонь, удовольствие…

Но сейчас в нем только ирония и снисхождение…

Потому что Рустам Юсупов имеет все основания на меня так смотреть…

Пять лет назад я бросила его и убежала из родного Ростова покорять Москву. Нет, не потому что разлюбила.

Потому что не видела рядом с ним будущего…

Потому что согласилась с доводами мамы… Что меня ждало рядом с опасным бандитом? Сыграть в ящик? Ждать его с зоны?

Но Рустам Юсупов не сел и не погиб… Теперь он один из самых влиятельных бизнесменов Ростовской области с политическими амбициями… И я приехала из Москвы умолять его помочь…

Идиотка я…

С чего вообще решила, что он будет мне помогать после всего, что было… Но а какой выход? В Ростове только старая мать и брат с кучей проблем… да и в Москве за эти годы я никого не нашла, кто бы впрягся…

— Последнее отдаешь, говоришь? — наклоняет голову, словно бы изучая меня, — опять преувеличиваешь. Как всегда прекрасно умела… На понт берешь…

— У меня правда нет больше ни копейки, Рустам… — называю его по имени- и волосы дыбом становятся, — мне даже вернуться обратно домой не на что теперь…

Он продолжает меня изучать. Челюсти острыми становятся…

— Домой… — повторяет презрительно… Да, ему смешно, что я называю чужую Москву своим домом… — И что, Алина, ты считаешь, что я позарюсь на копейки, которые ты тут передо мной кинула?! Нет, определенно, это не все, что у тебя есть… Как минимум я вижу еще много чего на тебе…

Сколько же высокомерия в его голосе.

— Прости… те? — не понимаю его намек. Вернее, пытаюсь саму себя убедить, что не понимаю… Не получается. Нервно сглатываю, а он криво усмехается. Все время колеблюсь- как его называть… Ближе мужчины у меня не было, но сейчас это чужой важный Рустам… Мы уже давно не на «ты»…

— Снимай с себя всё, Алина… Может быть, этого будет достаточно…

Достаточно для чего?

Я нервно переступаю с ноги на ногу.

Тереблю края свитера.

Он устало выдыхает, словно бы теряя ко мне интерес.

— Мое время стоит слишком дорого. Забери это копьё и вали отсюда со своими проблемами, как свалила пять лет назад…

Он уязвлен. Да… Конечно, он уязвлен.

Таких, как Рустам Юсупов, не бросают. Я даже не знаю, как я решилась…

Просто…

Реально слишком страшно было…

Я боялась, что закончу, как подружки всех его друзей. В сточной канаве… С перерезанным горлом… И мать тогда так заболела… Испугалась, что ее сердце не выдержит…

— Керим! — кричит он, зазывая охранника из-за двери.

Тот тут же засовывает в комнату свою квадратную физиономию.

— Проводи девушку на выход. У меня с ней всё…

Огромный мужик проходит внутрь и уже готовится грубо схватить меня за руку, понимая, что никакой ценности для хозяина я не представляю, но я тут же пищу.

— Подожди… те…

Набираю воздуха в легкие и одним резким движением стягиваю с себя свитер.

Мужчины оба поднимают на меня глаза.

Охранник присвистывает и похотливо окидывает глазами мое белье, сковывающее довольно полную высокую грудь.

Не дожидаюсь команды.

Быстро поддеваю пуговицу на джинсах и стягиваю их с себя.

Не сказать, что очень эстетично, но как есть.

Уж кто-кто, а Рустам сейчас явно не про эстетику думает.

Мне неприятно раздеваться в присутствии головореза…

Щеки краснеют.

И в то же время, испытываю какое-то садистски-злорадное удовольствие… Какой будет его реакция? Раньше он бесился, даже если кто-то видел наш невинный поцелуй в губы…

«Ты слишком красивая, когда возбуждена. Это все только для меня…»

Снимать с себя все- значит?

Руки замирают на бретелях бюстика.

Я поднимаю полный паники взгляд на Рустама.

Его глаза горят.

Господи.

Как горят его глаза.

— Керим, выйди, — говорит он чуть севшим голосом.

Он у него всегда такой, когда…

Опять дрожь по телу.

И она переходит в мелкий озноб, когда он обращается уже ко мне, стоит двери за спиной хлопнуть.

— Дальше…

Я поддеваю лямки, скатываю их по плечам, а потом расцепляю замок.

Предмет белья падает безвольной тряпочкой на пол.

Дыхание становится частым. От этого грудь предательски покачивается ему в такт.

Я чувствую, как под его глазами набухают и заостряются соски.

Опять нервно сглатываю.

Во рту Сахара.

— Снимай всё, — приказывает он и встает.

Я закрываю глаза, засовываю пальцы в края трусов и скатываю их, отпуская только на уровне колен.

Так и стою. Не могу пошевелиться.

Не могу открыть глаза.

— Смотри на меня, — голос слишком близко. Чувствую его дыхание.

Чувствую руку на подбородке.

Открываю глаза.

Тону.

Ситуация предельно унизительна, но… То, как Рустам смотрит… За эти пять лет ни один мужчина в Москве так на меня не смотрел… Наверное, потому, что я сама ни на кого не смотрела. Мужчины просто перестали для меня существовать после той дикой, болезненной любви, которая между нами случилась в моей юности.

Рустам Юсупов.

Мой рай и ад.

Мой первый мужчина.

Единственный…

Я помню о нем все до мельчайших подробностей…

Я снова и снова прокручиваю в голове нашу историю.

В какой раз? В миллионный? В миллиардный?

Все началось, когда я училась в одиннадцатом классе, а Рустам был нашим соседом и только вернулся из армии.

Высокий, мускулистый… Я была влюблена в него столько, сколько себя помнила…

Только он дружил с девочками постарше и не обращал на меня внимания. А потом, после армии, после двух лет разлуки… Потом все изменилось…

Он повзрослел, я повзрослела…