Повесть об испытаниях и мучениях - Морган Готье Страница 39

— Профессор, мне нужна ваша помощь.

Я вижу, как его лицо заливает нежелание, но внезапно, так же быстро, как появилось, оно исчезает. Он улыбается, хотя улыбка эта уже не та полная жизни, к которой я привыкла.

— Спрашивайте.

Никс ободряюще кивает, когда я поднимаю на него взгляд. Я вдыхаю, а потом выпаливаю:

— Делегация гномов прибудет на свадьбу принца Ронана через несколько недель. Вы бы согласились помочь мне убедить их хотя бы попытаться? Если есть шанс победить Дрогона, если он всё-таки вырвется на свободу, нам понадобятся мой отец и Целестиалы.

Риггс давится ошеломлённым смешком.

— Принцесса, мне льстит, что вы так высоко цените моё влияние, но, боюсь, гномы не станут слушать кого-то вроде меня. Я всего лишь профессор.

Я хватаю его за руку.

— Вы учёный и самый умный человек из всех, кого я знаю. Если они и послушают кого-то, то это будете вы.

— Опять же, вы слишком щедры в своих оценках…

— Пожалуйста, — это вырывается из меня надломленной мольбой. — Я не смогу убедить их в одиночку. На моих плечах и без того слишком много: мне нужно доказать другим королевствам, что я та, за кого себя выдаю, когда я и сама ещё не до конца в это верю. Через считаные недели мы будем просить их присоединиться к нам в подготовке к битве, когда война пока что существует лишь как шёпот и слухи. Я не могу сделать это одна. Мне нужна помощь, — придвигаю стул ближе к нему. — Мне нужна ваша помощь, профессор.

Его лицо смягчается от тепла.

— Моя дорогая девочка, ты не одна,3 — он похлопывает меня по руке, всё ещё зажатой в его ладони. — И никогда не будешь.

— Значит, вы мне поможете? — надежда разливается у меня в груди.

Он вздыхает, окончательно уступая моей просьбе.

— Я помогу тебе настолько, насколько смогу. Мне понадобится немного времени, чтобы изучить Калмару и мои собственные записи о том, как был создан портал, и составить убедительные доводы. Гномы, знаешь ли, довольно упрямы, — его глаза наконец светлеют впервые за сегодняшний день.

Я улыбаюсь.

— Боюсь, мне не довелось познакомиться со многими гномами. Я общалась только с одной, и это магистр литературы в Калмаре. Возможно, Пенелопа тоже сможет нам помочь?

В его взгляде вспыхивает обновлённое чувство цели. Он постукивает указательным пальцем по подбородку.

— Она была бы ценнейшим союзником! Я немедленно с ней свяжусь.

— Спасибо, профессор.

— И, если позволишь мне такую смелость, принцесса? — когда я киваю, он продолжает: — Возможно, ты не веришь в своё наследие или в ту ношу, которую тебе пришлось взять на себя, но многие из нас ни на миг не сомневаются в том, кто ты. Ты — Аурелия Базилиус-Сол. Свет перед лицом надвигающейся тьмы. Я, может, и не воин, но последовал бы за тобой до самого конца.

Его слова ощущаются как нож в груди. Я тяжело сглатываю, заставляя подступившие слёзы отступить.

— Профессор, если честно… мне страшно. Я — не мой отец. Все ожидают от меня так многого, но я боюсь, что, если приму своё имя по праву рождения, не оправдаю этих ожиданий.

— Единственное, чего ты должна требовать от себя, — это быть той, кем родились. Ты права, — у меня расширяются глаза, но он продолжает: — Ты — не ваш отец. И не твоя мать. Ты — это ты. И именно такой ты нужна нам сейчас. Не той, кем, тебе кажется, мы хотим тебя видеть, и не той, кем, как нам кажется, ты должна быть. В этой жизни ты и так была вынуждена страдать до того, как достигла наших берегов. Возьмись за штурвал. Ступай в своей собственной силе. Потерпишь ли ты неудачу? — он сжимает мою руку. — Такой шанс есть всегда. Но если ты не примешь ту, кем являешься, боюсь, ты уже проиграла.

Я смахиваю непокорную слезу, скатившуюся по щеке.

— Всю свою жизнь я была Иларией Шэй Китарни, — хрипло говорю я. — Я не могу просто взять и забыть об этом.

— Никто не просит тебя забыть своё прошлое. Мы просим тебя принять ту жизнь, которую у тебя невольно украли. Имена обладают силой. Имя «Китарни» не внушает врагу страха. А вот Сол — внушает. Демоны знают это имя. Они трепещут перед ним и преклоняют перед ним колено не потому, что уважают его, а потому, что знают: им не тягаться с Сол. Это имя несёт в себе силу.

— То есть вы советуете, чтобы люди обращались ко мне как к Аурелии?

— Я говорю, что тебе нужно помнить, кто ты на самом деле, принцесса, — улыбка Риггса наполняет меня ощущением силы, которого я ещё никогда не испытывала.

— Я ничего не сделала, чтобы заслужить имя Аурелия Базилиус-Сол.

— Неважно, что ты сделала или не сделала. Тебе не нужно заслуживать своё имя. Тебе не нужно никому доказывать, что ты достойна быть Аурелией Базилиус-Сол. Тебе нужно лишь подняться и вернуть то, что принадлежит тебе.

Никс кладёт руку мне на плечо, и от этого лёгкого прикосновения у меня дрожит нижняя губа. Почему меня сейчас так захлёстывают эмоции?

Я морщусь, борясь с мыслями о собственной недостойности. А потом вспоминаю, как сражалась с Бастианом в Эловине, как назвала своё имя — и всё равно чувствовала себя самозванкой. Но Риггс прав. Я не самозванка. Я — это я. Моё имя дали мне мои родители. Пора перестать сторониться силы, текущей в моих венах, перестать преуменьшать то наследие, которое я теперь несу. Я медленно вдыхаю и выдыхаю. Пора.

— Я Аурелия Базилиус-Сол. Я дочь Энвера Сола и Сильвейн Базилиус. Я не буду трепетать от страха. Я не склонюсь. Я не сломаюсь, — открываю глаза и встречаюсь с полным слёз взглядом Риггса. — Я не позволю этому миру пасть.

— Я тебе верю, — тепло улыбается он, сжимая мою руку.

Стук в дверь кабинета профессора Риггса заставляет нас всех вздрогнуть. До начала его занятий ещё не время, так что помощник не должен был приходить за ним.

— Войдите, — Риггс отпускает мою руку и выпрямляется, поворачиваясь к двери.

Один из стражников короля Сорена открывает дверь. У меня дёргается горло. Почему здесь солдат? Но смотрит он не на меня и не на профессора Риггса. Его взгляд прикован к Никсу. Затем он делает шаг вперёд, вручает Никсу запечатанный конверт и тут же разворачивается, чтобы уйти.

Никс не теряет ни