Большая птица не плачет - Татьяна Николаева Страница 13

— Его нельзя оставлять одного. Он не доедет, свалится, — покачал головой охотник, и Алтан, помолчав немного, неожиданно сказал:

— Поезжай вперед, Мирген. Твоя сестра… тебе нужнее. Я его провожу.

— Спасибо, — с благодарностью сложив ладони у груди, Мирген ловко вскочил в седло и еще раз обернулся напоследок: — Держитесь…

Больше он перед собой ничего не видел, пустив вороного так быстро, как только мог. Вдалеке, где горизонт светлел, переливаясь от нежного сизого до глубокого черного, уже виднелся поднимающийся от стана дым и чувствовался в сухом степном воздухе запах гари и пепла — а быть может, это так казалось встревоженному охотнику, потому что он уже знал о пожаре.

Зрелище, которое развернулось перед его взглядом, едва он миновал разлив реки, навсегда осталось в памяти юноши. Никогда еще дом не был так близко и в то же время так далеко, никогда еще он не приходил на свою землю с таким тяжелым сердцем. Тревожное предчувствие его не обмануло: здесь был враг. Сразу же вспомнился конный отряд, что скакал от гор к северу: быть может, это были они, а он тогда, стоя на каменном уступе, спокойно наблюдал, как мчатся по открытой степи, стелются вдоль горизонта фигуры всадников.

От юрт остались лишь обгоревшие черные остовы. На все лады мычал и блеял испуганный огнем скот, кричали и плакали маленькие дети, а вокруг пепелища, которое некогда было большим станом четырех семей, собралась толпа. Подъехав ближе, Мирген увидел, что они окружили Батора с семьей, а те только разводили руками, оглядываясь в ту сторону, откуда он должен был появиться. В последний раз пришпорив коня, он подъехал к стану и на ходу спрыгнул из седла, тут же поморщившись от едкого и горького запаха дыма.

Плотное кольцо шумящих и ругающихся расступилось и сразу же сомкнулось обратно, выталкивая его в самый центр круга. Мирген растерянно огляделся, повсюду встречая напряженные, злые лица, глядящие на него не просто неодобрительно, как обычно, а с настоящей ненавистью в глубине темных глаз. А рядом, на выжженной огнем земле, сидели Айрата и рыжая девушка в обгоревших, оборванных платьях. Обе глухо и надсадно кашляли, прижавшись друг к другу, и лицо сестра старательно скрывала за обгоревшими волосами. Мирген подхватил ее с земли, прижал к себе и, как она ни пыталась отвернуться, наконец не выдержала и расплакалась, уткнувшись ему в грудь. Приподняв ее голову, Мирген с ужасом увидел, что половину ее прекрасного, некогда правильного и чистенького лица, обезобразил багровый ожог с неровными краями. Левый глаз опух и не открывался, с нежных алых губ лохмотьями слезла кожа, обнажив их до крови. Вырвавшись из рук брата, девушка упала ничком на траву и разрыдалась громче. Рыжая незнакомка молча опустила руку и принялась гладить ее по спине, едва касаясь обожженными пальцами.

А ледяное молчание толпы родичей и знакомых из соседних станов было страшнее крика.

— Что здесь случилось? — наконец спросил Мирген, но от волнения голос сорвался, и он вынужден был откашляться.

— Что случилось? — выступил вперед дядька Сухбат, сощурив в щелки и без того узкие глаза. — Это мы у тебя хотим спросить, что случилось! Почему ты тайком прячешь в своей юрте ведьму, за которой охотятся проклятые горцы!

«Проклятыми горцами» называли гийнханцев, выходцев страны Энитхэг. Они тоже жили в горах, только по другую сторону самых высоких перевалов.

— Это из-за нее они сюда заявились! — крикнул дядька Сухбат, обернувшись к родичам и другим селянам. — Это из-за нее они сожгли тут все подряд!

Кто-то швырнул в сторону девушки ком земли, и все тут же принялись бросать землю и камни. Мирген решительно шагнул вперед и развел руки, закрывая ее собой:

— Хватит!

Брошенный кем-то камень больно ударил его в кисть, но он не отступил. Еще немного, и гнев нескольких особенно разъяренных поселян пламенем перекинется на остальных, и тогда их будет не остановить, они просто убьют ее… и всех, кто попадется под руку вместе с ней. Человеческий гнев похож на волну в море: достанет лишь нескольких подземных толчков, чтобы она встала на дыбы, разъярилась и бросилась на прибрежные города и села, уничтожая все на своем пути.

— Отойди, Мирген-охотник. Ты ошибся, но не такого наказания заслужил, — Сухбат презрительно дернул уголком губ. — Убейте ведьму!

— Убить ведьму! — подхватили голоса из толпы, и Мирген краем глаза увидел, как доселе молчавшая девушка поднялась и встала рядом с ним, гордо вскинув голову. Ветер растрепал ее рыжие кудри, и она поспешила поднять на затылке сбившийся белый платок. Комья грязи и камни вновь полетели в них обоих, но, теплыми и тонкими пальцами взяв руку Миргена, девушка вытянула вторую руку вперед, и камни остановились в воздухе, словно наткнулись на невидимую стену, а потом осыпались вниз. По рядам собравшихся прокатился тревожный шепот, в котором снова угадывалось слово «ведьма» и другие нелестные слова.

— Да, ведьма, — тихо произнесла незнакомка, все так же крепко сжимая руку своего неожиданного защитника. Развернув ладонь, она провела ею над землей, и земля, вздыбившись, потрескалась, отделяя Миргена и обеих девушек от разъяренной толпы. Глубокая трещина пролегла между ними, и там, внутри, зияла черная пропасть неведомой глубины. — Но моя защита сильнее вашего гнева. Лучше выслушайте нас.

— Да кто ты такая! — растолкав в разные стороны любопытных в первых рядах, через трещину бесстрашно шагнул высокий, грузный человек с широкими плечами и металлическими щитками на груди и спине. Мгновение-другое пристально поглядев в смелые глаза девушки, не такие узкие, как у степняков, он размахнулся и ударил ее по лицу наотмашь, но тут же схватился за руку и скривился от боли.

— Ты бьешь не меня, а скалу, — спокойно сказала девушка. — Не трать силы, сотник Очир. Я не чувствую боли.

С силой вырвав ее руку из руки Миргена, сотник схватил ее за волосы, сорвав с головы платок, и толкнул вперед, но люди отступили. Им оказалось достаточно увиденного, как камни отлетают от нее, как под ее рукой трескается земля, и как чужие удары проходят сквозь нее, как легкое дуновение ветра. Никто больше не хотел иметь дела с ней.

Тогда сотник обернулся к Миргену, который присел рядом с тихо всхлипывающей сестрой, и, выхватив из ножен изогнутый нож, приставил его к груди охотника.

— Пошел вон, — прошипел Очир. — Забирай свою сопливую девчонку и убирайся. Это из-за тебя сгорели наши дома и запасы.

Остро отточенное лезвие без лишних намеков надавило сильнее, и