На запад от Луны, на восток от Солнца - Владлен Борисович Багрянцев Страница 7

Бронза с грохотом упала на пол. За ней последовала льняная туника. Ипполита осталась стоять перед ним абсолютно нагой, освещенная лишь лунным светом, падающим из узкого окна.

Арридай невольно засмотрелся. Она была полной противоположностью Береники. Никакой бледной изнеженности, никакого шелка и жеманства. Тело Ипполиты было отлито из бронзы и мышц. Ее кожа была смуглой от солнца, покрытой сетью мелких шрамов - летописью выигранных схваток. Грудь была крепкой, бедра мощными, способными удержать коня на полном скаку. Это была красота дикого зверя, опасная и притягательная.

- Ты же сама сказала, - хрипло произнес Арридай, чувствуя, как злость в нем сменяется другим, более древним инстинктом. - Мы пришли сюда воевать, а не любить.

Ипполита усмехнулась, шагнув к нему. От нее пахло кожей, потом и сандаловым маслом.

- А это не любовь, дурак, - она положила руки ему на плечи и резко дернула вниз, заставляя его сесть на край ложа. - Это отдых. Мне нужен командир с ясной головой, а не бешеный пес, у которого яйца вот-вот лопнут от злости и воздержания.

Она толкнула его на спину и оседлала одним плавным движением.

- Считай это разминкой перед боем.

Арридай больше не сопротивлялся. Он согласился с ней. Ему нужно было забыться, выбить из головы образ Береники, выжечь ревность физической болью и наслаждением.

Эта сцена не имела ничего общего с нежностью. Это была схватка двух воинов. Ипполита двигалась с той же яростью и ритмом, с какими она рубила врагов в бою. Она кусала его губы до крови, ее ногти впивались в его плечи, оставляя глубокие борозды. Арридай отвечал ей тем же, его руки сжимали ее твердые ягодицы, он вбивался в нее с силой тарана.

В полумраке комнаты их тела сплелись в клубок мышц и пота. Стоны Ипполиты были похожи на рычание львицы. Здесь не было места словам о вечной любви, здесь царила лишь грубая, первобытная жизнь, торжествующая перед лицом завтрашней смерти.

Когда все закончилось, они лежали, тяжело дыша, на сбитых шкурах. Ипполита откинула волосы с потного лба и посмотрела на Арридая, который безучастно глядел в потолок. Его взгляд прояснился. Безумие отступило. Осталась только холодная решимость.

- Лучше? - спросила она, потянувшись за вином.

- Лучше, - ответил он, закрывая глаза. - Завтра мы покажем атлантам, что такое настоящий ад.

Глава 7 - Золото и пепел

Солнце, похожее на раскаленную медную монету, катилось к западному краю мира, окрашивая пустыню в цвета запекшейся крови. Ипполита сплюнула пыль, набившуюся в рот. Вкус Африки ей не нравился. Здесь все было сухим, колючим и жаждало твоей смерти.

Она ехала во главе клина из сотни своих лучших всадниц. Они оторвались от основной колонны Арридая на полдня пути - слишком далеко, по мнению Клеона, но в самый раз, по мнению Ипполиты. Ее "девочки" застоялись на палубах кораблей, им нужен был ветер в волосах и запах опасности.

- Командир, - негромко окликнула ее Миррина, ее заместительница, указывая копьем вперед. - Смотри.

Там, где каменистая пустошь переходила в гряду выветренных холмов, двигались фигурки. Всадники. Они шли медленно, уверенно, не скрываясь.

Ипполита прищурилась. Их было немного - два десятка, не больше. Она подозвала проводника-туарега, закутанного в синие одежды так, что видны были только глаза.

- Это люди Магона?

Туарег покачал головой. В его глазах плескался суеверный ужас, видимый даже в сгущающихся сумерках.

- Нет, госпожа. Это Они. Пришедшие с Моря.

Атланты. Миф, которым пугал их старый царь. Ипполита почувствовала, как по спине пробежал холодок - не страха, а азарта. Наконец-то.

- Двадцать против сотни, - усмехнулась она, проверяя, легко ли выходит из ножен ее махайра. - Магон говорил о чудовищах, а я вижу лишь кучку заблудившихся мужчин.

- Они могут быть приманкой, - осторожно заметила Миррина.

- Если это приманка, мы сожрем наживку вместе с крючком, - отрезала Ипполита. - Арридаю нужны пленные. Ему нужно знать, с чем мы столкнемся. Мы дадим ему это.

Она подняла копье.

- Сестры! Враг перед нами! Покажем этим мокрым крысам, как жалят дочери Ареса! В атаку!

Сотня глоток издала высокий, пронзительный боевой клич. Земля задрожала под копытами. Ипполита пришпорила свою кобылу, чувствуя привычное опьянение битвой. Ветер свистел в ушах, заглушая все мысли, кроме одной: убивать.

Атланты заметили их. Они не побежали. Они развернули своих коней - крепких местных берберийцев, явно захваченных недавно, - и выстроились в плотную шеренгу, ощетинившись длинными копьями.

Столкновение было жестоким. Первая волна амазонок врезалась в строй врага с грохотом ломающихся древков и криками раненых лошадей. Ипполита, находясь в центре клина, выбрала себе противника - рослого воина на правом фланге.

Она вложила в удар копья всю инерцию скачки, целясь ему в грудь. Удар был идеальным. Он должен был пробить его насквозь.

Но вместо хруста костей раздался звон, от которого заныли зубы. Наконечник ее копья, выкованный лучшими кузнецами Пеллы, скользнул по золотистому нагруднику атланта, оставив лишь царапину, и сломался у основания.

- Проклятье! - выругалась она, отбрасывая бесполезное древко и выхватывая меч.

Ее противник, даже не пошатнувшись в седле, нанес ответный удар своим странным, похожим на трезубец оружием. Ипполита едва успела отклониться, лезвие рассекло воздух в дюйме от ее шеи.

Бой превратился в свалку. И тут Ипполита поняла, что Магон был прав, но не в том смысле. Это не были морские чудовища. Это были люди. Когда амазонке рядом с ней удалось рубануть одного из них по незащищенному бедру, брызнула красная кровь, и он заорал от боли так же, как орал бы любой перс или грек.

Дело было в их доспехах. Этот странный золотистый металл, сияющий в лучах заката, был прочнее всего, что она видела. Бронзовые и железные клинки амазонок отскакивали от него, как град от скалы.

- В лицо! - заорала Ипполита, перекрывая лязг битвы. - Бейте в сочленения! Подмышки, шея, пах!

Ее "девочки" гибли. Она видела, как Миррина упала с разрубленным плечом. Видела, как другую амазонку пронзили насквозь вместе с лошадью. Двадцать атлантов стояли как волнорез, о который разбивалась ярость ее отряда. Их движения были экономными, безэмоциональными, смертоносными.

Ипполита, рыча от бешенства, прорвалась к тому же воину, что сломал ее копье. На этот раз она не стала бить в грудь. Она парировала его выпад щитом, подъехала вплотную и вогнала махайру снизу вверх, под край его золотого шлема, туда,