На запад от Луны, на восток от Солнца - Владлен Борисович Багрянцев Страница 8

Он захрипел, кровь пузырями пошла из-под забрала, и он медленно сполз с седла.

Это был переломный момент. Численное превосходство амазонок и их ярость наконец начали сказываться. Они наваливались на атлантов по трое, по четверо, стягивали их с лошадей арканами, добивали кинжалами на земле, находя щели в их неуязвимой броне.

Когда последний враг упал, солнце уже село. Поле боя было усеяно телами - амазонок в легких кожаных доспехах лежало куда больше, чем золотых воинов.

Ипполита спешилась, тяжело дыша. Ее туника прилипла к телу от пота и чужой крови. Она огляделась. От ее блестящей сотни осталось едва ли шестьдесят всадниц. Слишком дорогая цена за стычку с патрулем.

- Командир! - позвала одна из выживших. - Этот еще дышит!

Они окружили одного из атлантов. Он лежал на песке, придавленный собственной мертвой лошадью. Его шлем слетел, открыв лицо - бледное, с резкими, словно точеными чертами и светлыми, почти белыми глазами, которые смотрели на победительниц с холодной ненавистью.

Ипполита подошла к нему. Она пнула его золотой нагрудник. Металл отозвался низким гулом. Орихалк. Вот, значит, как он выглядит.

- Связать его, - скомандовала она хриплым голосом. - И эту броню с мертвых... собрать все, что сможете унести.

- Мы останемся здесь на ночь? - спросила молодая амазонка, вытирая слезы, смешанные с грязью.

Ипполита посмотрела на восток, где в темноте скрывалась основная армия.

- Нет. Мы уходим немедленно. Если их патруль был таким, я не хочу встречаться с их армией в темноте. Этот пленный стоит больше, чем все золото Карфагена. Арридай должен его увидеть.

Они погрузили своих мертвых на заводных лошадей - амазонки не бросают сестер, - связали пленника и растворились в ночной пустыне, оставляя за собой лишь трупы врагов в сияющих доспехах, которые теперь казались не трофеями, а зловещим предзнаменованием.

Глава 8 - Эхо Бездны и зов плоти

Пленника приволокли в шатер совета, и, несмотря на цепи и ссадины, он держался с пугающим высокомерием. Это был высокий мужчина с кожей бледной, как мрамор, и глазами цвета грозового моря.

Когда он заговорил, Арридай вздрогнул. Речь атланта звучала странно, певуче и грубо одновременно. Это был греческий язык, но такой древний, словно его высекли на камне еще до рождения Гомера. Слова перекатывались, как галька в прибое.

- Вы, дети грязи и глины, - прошипел атлант, глядя на собравшихся военачальников как на насекомых. - Вы построили свои лачуги на костях наших предков. Мы не завоеватели. Мы хозяева, вернувшиеся выгнать крыс из своего дома. Платон был прав, когда дрожал, записывая рассказы египетских жрецов. Мы - кара богов, и на этот раз Посейдон не остановит нас.

Магон слушал внимательно, его тяжелое лицо было непроницаемым. Когда атлант замолчал, карфагенский царь повернулся к Арридаю.

- Он много говорит о величии, но мало о том, сколько их и где их главные силы, - проворчал Магон. - Отдай его мне, македонец. Мои жрецы в храме Танит умеют развязывать языки. Они снимут с него кожу полоску за полоской, пока он не выпоет нам все тайны своего затонувшего острова.

Арридай посмотрел на пленника. В глазах атланта не было страха перед пытками, лишь холодное презрение.

- Нет, - твердо сказал генерал. - Он слишком ценен, чтобы умирать на дыбе жрецов. Пока он жив и цел, он - наша карта. Возможно, мы сможем обменять его. Или заставить говорить иначе.

- Ты мягок, генерал, - прищурился Магон. - Или ты хочешь оставить все тайны атлантов себе? Не забывай, ты в Африке.

- Я помню, где я, - отрезал Арридай. - И я помню, что этот пленник взят моим авангардом. Он останется под охраной македонцев.

Магон сжал кулаки, но промолчал. Арридай повернулся к Архимеду, который с любопытством вертел в руках трофейный нагрудник из орихалка.

- Ну что? Это магия или металл?

Молодой инженер почесал нос, испачканный сажей.

- Металл. Невероятно плотный сплав меди, золота и чего-то еще... может быть, метеоритного железа. Но это не магия. Это физика.

Архимед постучал костяшками пальцев по золотистой поверхности.

- Мои скорпионы пробьют это. Если я увеличу натяжение жил и заменю наконечники на закаленную сталь пирамидальной формы. Угол проникновения должен быть прямым. Дайте мне два дня, и я превращу их "неуязвимость" в решето.

- Видите? - Арридай обвел взглядом присутствующих, стараясь, чтобы голос звучал уверенно. - Это просто люди. Люди в хорошей броне, говорящие на старом диалекте. Вы развели панику из-за детских сказок. Мы раздавим их, как давили персов и скифов.

Магон покачал головой.

- Слишком просто, - пророкотал он. - Ты не видел того, что видел мой разведчик. Стены, растущие из земли... Не может быть все так просто. Мы что-то упускаем.

- Может и так, - внезапно согласился Арридай, и в его голосе проскользнула усталость. - Но мы не узнаем этого, сидя здесь. Армия выступает на запад.

На рассвете лагерь пришел в движение. К македонскому корпусу присоединились остатки карфагенской армии - Священный Отряд. Три тысячи отборных воинов, сыновей знатнейших семей города, в белоснежных доспехах и с тяжелыми копьями.

Ими командовал Гамилькар. Он выглядел великолепно верхом на белом жеребце, сияющий и гордый. Но Арридай смотрел не на него.

Рядом с принцем стояла Береника.

Она пришла провожать мужа. Арридай замер, делая вид, что проверяет подпругу своего коня. Каждая деталь этой сцены вонзалась в его сердце раскаленной иглой.

Береника поправила плащ на плечах Гамилькара, ее пальцы ласково коснулись его щеки. Она что-то прошептала ему, и Гамилькар рассмеялся - легко, счастливо. Потом она потянулась к нему и поцеловала. Не дежурным поцелуем, каким провожают союзников, а долгим, нежным касанием губ.

Мир вокруг Арридая потемнел. Он хотел взреветь, выхватить меч и снести голову этому напомаженному щенку. "Это игра! - кричал голос в его голове. - Она притворяется ради нас!" Но другой, предательский голос шептал: "А если нет? Если власть и роскошь Карфагена ей понравились больше, чем жизнь беглого заговорщика? Если она привыкла к нему?"

С нечеловеческим усилием он подавил ярость. Натянул на лицо маску любезного союзника и подъехал к паре.

- Принц Гамилькар, - кивнул он, стараясь не смотреть на Беренику. - Священный Отряд станет достойным наконечником нашего копья.

- Мы готовы, генерал, - отозвался Гамилькар, сияя. Береника лишь вежливо улыбнулась Арридаю, но в ее глазах он не увидел ничего, кроме пустоты.

Весь