Немертвые самураи - Баптист Пинсон Ву Страница 19

верил своим словам, но знал, что от него этого ждут. Мальчик считал, что никто не сравнится с его учителем, хотя Ронин и скрывал в себе некоторую звериную силу. Несмотря на весь его неприглядный вид, Микиносукэ считал одинокого воина надежным человеком. И ему тоже не терпелось увидеть его в действии.

— Что ты обо всем этом думаешь? — спросил Ронин. — Об истории с проклятием, я имею в виду.

— Я думаю, что, как только мы его разрушим, слава моего учителя достигнет небес, — ответил мальчик, словно констатируя факт.

Ронин усмехнулся энтузиазму мальчика, но не презрительно.

— Это и есть твое желание? Возвысить славу своего учителя?

— Да! — подтвердил мальчик.

— Это хорошо, — сказал Ронин. — Нет ничего приятнее, чем служить тому, кого мы по-настоящему любим.

Микиносукэ согласился, но не смог найти слов, чтобы ответить на внезапное понижение тона Ронина. В поведении мужчины чувствовалась глубокая печаль, и мальчик не мог догадаться о ее причине. Да он и не хотел этого делать. Поэтому он вернулся к прежней теме.

— Мне просто интересно…

— Да? — спросил Ронин, приглашая мальчика открыться.

— Ну, тот меч, за которым мы идем, верно? Ёсимото-Самондзи?

— Верно.

— И это ключ к Острову Демонов, где можно найти алтарь, укрепляющий проклятие Идзанаги. Предполагается, что мы должны уничтожить этот алтарь, потому что мы не знаем, где находится барабан, возвращающий мертвых к жизни, или природу талисмана.

— Это тоже верно, — сказал Ронин, кивая, как бы говоря, что он не понимает, к чему клонит мальчик.

— Хорошо, тогда почему бы нам просто не уничтожить меч? — спросил мальчик. — Я имею в виду, что, если мы сломаем ключ, никто не сможет добраться до алтаря. Тогда это не будет иметь значения, так?

— А! — рявкнул Тадатомо Хонда. Самурай шел немного позади, но Микиносукэ не осознавал, насколько близко он подошел во время своего разговора с Ронином. Из всех членов группы Микиносукэ меньше всего ценил Тадатомо, хотя его чувства к синоби тоже были неясны. Тадатомо Хонда был таким же шумным, как и его учитель, хотя и не заслужил на это права. Мусаси основывал свое поведение на многолетних победах и навыках, выкованных в дороге, в то время как Тадатомо имел репутацию заядлого пьяницы. На месте самурая, Микиносукэ давно бы совершил сэппуку или, по крайней мере, стал бы отшельником.

— Это потому, что ты не продумал все до конца, — сказал Тадатомо, становясь справа от мальчика.

— Что ты имеешь в виду? — холодно спросил Микиносукэ.

— Подумай, мальчик, подумай, — ответил Тадатомо, постукивая себя по виску. — Когда было создано это проклятие?

— Даймё только что сказал, что это было много веков назад, — ответил мальчик.

— Точно, и когда жил кузнец Самондзи? — спросил самурай.

Микиносукэ не знал ответа и покачал головой.

— Около трехсот лет назад? — спросил Тадатомо Ронина.

— Скорее, четырехсот, — подтвердил одинокий воин.

— Что там говорится об этом ключе? — затем самурай спросил мальчика.

— Что он был выкован после сотворения проклятия, — с несчастным видом ответил Микиносукэ.

— И, таким образом, ключ к Онидзиме может быть выкован снова, — сказал Тадатомо Хонда. При всем неверии Тадатомо в их миссию и всей его болтливости, мальчик вынужден был признать, что пьяница умеет думать. — Хотя, запомни мои слова, мы гоняемся за легендой. Тебе так не кажется, Ронин?

Одинокому воину, казалось, было не по себе, он застрял между практичными взглядами самурая на этот вопрос и страстью мальчика.

— Давайте просто скажем, что если есть дым, то, вероятно, есть и огонь, — наконец ответил он, ни на кого не глядя.

— Вот именно, — торжествующе произнес Микиносукэ. — Итак, давайте проследуем за дымом туда, куда он ведет.

— Что ж, учитывая, к чему это ведет прямо сейчас, я искренне надеюсь, что все это не зря, — ответил Тадатомо, прежде чем указать на горизонт, и как раз в тот момент, когда Микиносукэ обратил свое внимание в том направлении, за ближайшим холмом показался замок Гифу.

До него было еще довольно далеко, но они уже могли его разглядеть — черно-белый трехэтажный замок, расположенный на вершине крутой горы, известной как гора Кинка. Замок выглядел маленьким и одиноким, и был окружен густым лесом, все еще зеленым, несмотря на время года. Над замком нависло облако, из-за которого он казался еще выше, чем был на самом деле. Вероятно, сегодня они не поднимутся на гору, но Микиносукэ уже чувствовал усталость при одной мысли об этом. По сравнению с Кинкой, Дзёкодзи был легкой прогулкой.

Цуки рассказала им, что город Гифу, расположенный у подножия горы, был стерт с лица земли после убийства Нобунаги Оды, и некоторые утверждали, что его жена покончила с собой в замке, когда увидела, как пламя пожирает дома ее людей в долине. Говорили, что враги, в основном солдаты предателя Акэти Мицухидэ, отчаянно сражались с людьми Оды, чтобы добраться до замка, но оборона устояла, хотя и ценой больших человеческих жертв. Они еще ничего не могли разглядеть — и в любом случае сначала нужно было пересечь реку Нагара, — но замок даже на расстоянии вырисовывался на горе, как ворона, пожирающая трупы.

Микиносукэ заметил, что гора Кинка оказалась справа от них, когда дорога повернула налево, огибая ближайший холм, но что-то привлекло его внимание среди деревьев, растущих вдоль тропы. Ветка зашелестела на ветру. Он прищурился, чтобы получше разглядеть, думая, что, может быть, заметит птицу или белку. Вместо этого солнечный свет отразился от чего-то среди листьев. Его руки рефлекторно легли на рукояти мечей.

— Берегись! — крикнул он. Оба его меча уже покидали ножны, когда он услышал свист стрелы, летевшей с дерева. Внезапный порыв ветра коснулся его щеки сзади, затем вспышка. Стрела, летевшая прямо в него, переломилась пополам на расстоянии вытянутой руки от его глаз, рассеченная надвое катаной Ронина. Никогда со времени своей встречи с Мусаси мальчик не видел, чтобы меч наносил удары с такой скоростью.

И тут начался настоящий ад.

С обеих сторон дороги выскочили люди, с головы до ног закутанные в темное. Выйдя из-под прикрытия растительности, они приближались молча, не издавая ни единого крика, за исключением того момента, когда стрела вонзилась в то самое дерево и человек с криком упал. Микиносукэ позже поблагодарит Цуки за то, что теперь битва пошла его путем, и его мечи были обнажены.

Не позволяй врагу диктовать темп, много раз учил его Мусаси, поэтому мальчик бросился навстречу угрозе. На него вышли трое мужчин. Он понял, что это синоби, хотя ни один из них не был похож на Кибу. Они, как один, сняли с себя черные блузы. Под ними они