Немертвые самураи - Баптист Пинсон Ву Страница 20

носили что-то вроде лакированной ткани, которая блестела при движении, переливаясь от фиолетового до темно-синего в зависимости от угла падения света. Их движения были змеиными, а не прямолинейными, а из-за одежды они казались одновременно медленными и быстрыми, словно свет свечи, проходящий перед глазами. Все трое были вооружены короткими прямыми мечами ниндзято, но плавность их движений в сочетании с одеждой, похожей на камуфляж, мешала сосредоточиться на ком-либо из них. Микиносукэ моргнул, когда они скрестились в один, а затем снова появились втроем.

Смотри мимо врага. Отвлекающий маневр работает только при сосредоточенном взгляде, говорил ему учитель, поэтому мальчик посмотрел за спину синоби, позволив своему периферийному зрению и инстинкту управлять клинками. Он заметил разницу в росте между этими троими, интервал между их шагами, идеальную координацию и тот момент, когда один из них шагнул вперед, чтобы атаковать его в шею.

Мы используем два меча, чтобы атаковать и защищаться одновременно.

Микиносукэ шагнул вперед, чтобы оказаться в пределах досягаемости противника, затем поднял вакидзаси в левой руке, чтобы заблокировать клинок синоби прежде, чем тот сможет опуститься. В то же время он нанес удар катаной вверх, прямо в живот врага. Сквозь ткань, закрывавшую нижнюю часть лица мужчины, донесся короткий стон, и от Микиносукэ не ускользнуло выражение крайнего потрясения в глазах врага. Они считали его легкой добычей, и осознание этого заставило его внутренне вскипеть.

Он разрезал живот мужчины, чтобы вытащить клинок, обрызгав кровью товарища умирающего, когда тот отступил в сторону, чтобы продолжить атаку. Кровь заставила второго синоби поднять руку, чтобы прикрыть глаза. Микиносукэ выбросил левую руку вверх, перерубил запястье синоби и тем же движением разрубил лицо мужчины пополам. У того даже не было времени закричать от боли в разрубленной руке.

Двое мертвецов упали вместе, но третий синоби перепрыгнул через первого, мгновенно направив ниндзято вниз.

Ничто не пробивается мимо двух мечей.

Микиносукэ скрестил мечи над головой, принимая на себя всю силу вражеской атаки. Он опустился на одно колено и согнул руки, но ниндзято остановился задолго до его головы. Синоби поднял колено и ударил им мальчика в подбородок. Вспышки света взорвались в глазах Микиносукэ, когда он упал на спину. Он остался в сознании и быстро оперся на локти, как раз вовремя, чтобы увидеть, как синоби встал над ним, направив острие своего меча в горло мальчика. Затем синоби замер, и из его груди, рядом с сердцем, появилось изогнутое лезвие. Его руки опустились, когда он в замешательстве посмотрел, как лезвие прошло сквозь его грудь, затем взметнулось вверх, одним плавным движением рассекая шею и голову. Синоби упал, окутанный завесой крови, и сквозь нее мальчик увидел Кибу, клыкастого демона, который невозмутимо стоял, с его маски капала кровь.

— Спасибо, — сумел вымолвить мальчик. Демон кивнул ему в ответ, затем побежал к своей следующей жертве, его серп кусаригама вращался на конце цепи рядом с ним.

— Микиносукэ, с тобой все в порядке? — спросил Мусаси, опускаясь на колени рядом со своим учеником.

Фехтовальщик даже не обнажил свои клинки, и Микиносукэ стало стыдно, что Мусаси подумал о нем с такой тревогой, что подбежал к нему без меча в руке.

— Я в порядке, сэнсэй, — ответил мальчик, принимая руку своего учителя, чтобы встать.

Он стряхнул кровь со своих мечей и вспомнил, что нужно дышать.

— Мы должны помочь остальным, — крикнул мальчик.

— Правда? — самодовольно спросил Мусаси.

Беглого взгляда на дорогу было достаточно, чтобы понять, что помощь не нужна. Засада провалилась. Два тела лежали рядом с Ронином, и, когда он блокировал атаку третьего синоби, Тадатомо перерубил шею их противника ударом сзади, столь же совершенным, как и все, что видел мальчик. Три женщины, стоявшие позади, справились с боем не хуже. Икеда Юки оставила свою нагинату в груди какого-то здоровяка и теперь держала другого нападавшего за горло в двух футах от земли. Мушкетер приставила свой короткий пистолет к сердцу синоби и нажала на спусковой крючок, забрызгав его спину густой запекшейся кровью. Даже не потрудившись проверить двух женщин, Цуки выпустила стрелу в переднюю часть группы, и, проследив за направлением полета стрелы, Микиносукэ увидел, как синоби упал у ног Дзэнбо, стрела застряла у него в шее. Монах принял на себя основную тяжесть нападения, особенно после того, как Мусаси оставил его, и пять тел лежали в грязи вокруг него. Еще двое столкнулись с ним, но их жизни были на исходе. Они колебались, монах — нет. Его копье, казалось, полетело само по себе, вонзаясь в горло ближайшего противника. Второй решил воспользоваться этим шансом и взмахнул клинком, но едва он поднял руку, как цепь Кибы обвилась вокруг его запястья. Цепь натянулась, не давая фиолетовому синоби пошевелиться, и Дзэнбо просто освободил свое копье и тем же движением пронзил шею последнего противника. На этом все кончилось.

Когда девятеро собрались вместе, монах почтительно поклонился мертвым, а демон-синоби снял цепь с запястья своей последней жертвы. Микиносукэ все еще не мог восстановить контроль над своим дыханием и сердцебиением.

— Дзэнбо, приношу свои извинения за то, что оставил тебя одного, — сказал Мусаси слепому монаху с оттенком смущения.

— В помощи не было необходимости, — ответил монах, на его лысине не было ни капли пота. — Я рад, что твой ученик остался невредим.

Микиносукэ опустил голову от стыда.

— Кто они были и какого черта им было нужно? — спросил Тадатомо, после того как выпил немного своего драгоценного саке.

— Синоби, — сказал Киба.

— Ни хрена себе, — ответил самурай.

— Из какого клана? — спросила Цуки. Она попыталась вытащить стрелу из шеи своей жертвы, но только ее сестра смогла это сделать.

Киба опустился на колени перед последним мертвым и снял с него тканевую маску, закрывавшую лицо, затем капюшон, и, наконец, обыскал тунику мужчины. Микиносукэ заметил, что тот был молод. Самое большее, на пять лет старше его.

— Фума[10], — сказал Киба, показывая татуировку с изображением иероглифа ветра у основания шеи молодого синоби.

— Фума? — спросила Юки. — Никогда о таких не слышала.

— Когда-то они были простыми преступниками неподалеку от Эдо, — сказал ей Тадатомо, внезапно став серьезным.

— Самурай прав, — сказал Киба, вставая. — Они были маленькими и действовали против закона, но в последнее время быстро выросли.

— Так что ты можешь говорить предложениями, — пошутил Тадатомо.

— Их было немного, — продолжил синоби, игнорируя насмешку. — Я не думаю, что они должны были нападать, просто наблюдать. Если бы мальчик не заметил их, мы бы никогда их не увидели.

— Молодец, Микиносукэ, — сказал Мусаси, похлопав своего ученика по спине. Мальчик покраснел, но