Криминалист 9 - Алим Онербекович Тыналин Страница 3

— Тело в леднике не Уиттакер. Это Пол Коннелли. Идентификация мы сделали по перелому правой ключицы, который подтвердила его мать. Причина смерти один удар тупым предметом сзади по голове, это показал рентген. Лицо разбили после смерти, чтобы скрыть личность. На тело надели летный комбинезон с нашивкой Уиттакера. Комбинезон вы пытались достать в архиве базы ВВС совсем недавно, сержант Додж вас запомнил и описал. Шрам на щеке, отсутствующая половина мизинца, куртка «Атлантик Ричфилд», корейский ветеранский браслет. Вы служили на базе Элмендорф с пятидесятого по пятьдесят четвертый и в пятьдесят втором году готовили к вылету самолет Уиттакера, есть приказ о благодарности с номером борта. Вы знали Уиттакера, знали про комбинезон и номер по складу. А сейчас вы пришли ночью в чужой барак вскрывать шкафчик убитого человека.

Вейн слушал, не перебивая. Когда я закончил, он молчал секунд десять.

— Это довольно много, — сказал он наконец.

— Этого хватит чтобы посадить вас.

— Геологический молоток вы не нашли.

— Пока нет. Но найдем.

Вейн усмехнулся, без особого веселья.

— Я облегчу вам поиски. Он в моем шкафчике, в блоке четырнадцать, под фальшивым дном. Я вам это говорю, чтобы вы не тратили время. — Он посмотрел на меня. — Агент Митчелл, я проиграл. Я это понял, как только вы включили фонарик. Я не буду играть в игры с адвокатом и отрицанием вины. Мне пятьдесят четыре года, я ветеран двух войн, у меня была дочь, которая умерла когда ей было в шесть лет. Мне нечего терять и незачем врать.

— Тогда не врите.

— Не буду. — Вейн стоял прямо, руки в наручниках за спиной. — Но у меня есть условие.

— Какое?

— Я скажу вам все. Про Коннелли, про комбинезон, про молоток, про то, как я опускал тело в трещину. Все. Но взамен я хочу, чтобы вы записали одну вещь.

— Какую?

Вейн посмотрел на меня. Светло-серые глаза пронзали в свете фонарика.

— Что я был не один. Я был просто инструментом. Приказ убрать Коннелли отдал не я. Я не хочу унести это с собой в тюрьму как единственный виновный. Те, кто сэкономил деньги на грунте и отправил Коннелли проверять то, что нельзя было проверять, и кто потом сказал, что с ним надо что-то сделать, они должны ответить за все.

Я смотрел на него.

— Хаттон, — сказал я.

Вейн молчал пару мгновений, потом кивнул.

— Я скажу про Хаттона и не только про него. Но запишите официально, и дайте мне это в обмен на снисхождение, какое возможно. Я не прошу свободы. Я прошу, чтобы меня судили как исполнителя, а не как организатора. Потому что я им не был.

Я посмотрел на Дорси, а шериф посмотрел на меня. В полутьме блока мы поняли друг друга без слов.

— Вейн, — сказал я. — Я не прокурор, я не могу обещать вам смягчение приговора. Это решает суд и федеральный прокурор Джуно. Но я могу обещать одно, если вы дадите полные показания, в моем заключении будет записано, что вы сотрудничали и что вы действовали не в одиночку. Это будет учтено. Это все, что я могу гарантировать.

— Этого достаточно, — сказал Вейн.

— Тогда едем в Джуно. В участок. Дадите показания под протокол, с самого начала.

— Едем.

Дорси взял Вейна за локоть и повел к двери. Я поднял с койки фонарик Вейна, отвертку, четыре винта, сунул все в полиэтиленовый пакет, который заранее приготовил и держал в кармане куртки.

Надписал на пакете: «Блок 7, инструмент Вейна, Митчелл/Дорси». Заднюю панель шкафчика с пустой папкой внутри оставил как есть, это вещдок с места задержания, его опишут отдельно.

У двери барака Вейн остановился. Посмотрел на меня через плечо.

— Вы видели, что Хаттон подписывал геологические заключения?

— Да, это входит в его обязанности.

— Тогда хорошо, — сказал Вейн. — Хорошо, что вы не остановитесь только на мне.

Мы вышли из блока в холодную ночь. Снаружи гудели генераторы, прожекторы на столбах заливали периметр голубовато-белым светом, в четверти мили звенел металл ночной смены.

Над лагерем стояло черное декабрьское небо без луны, и только на севере, у горизонта над хребтом, дрожала слабая зеленоватая полоса, это северное сияние, едва заметное, как отсвет далекого пожара.

Дорси повел Вейна к «Форду», стоявшему в тени за административным блоком. Я шел следом, держа в руке пакет с инструментом.

Лагерь спал. Никто не видел, как двое мужчин в рабочих куртках вели третьего, со скованными за спиной руками, через полосу тени между складом и котельной к гражданской машине без полицейских знаков.

Глава 2

Вылет

Вейна привезли в участок к четырем утра.

Дорога от лагеря до Джуно заняла больше двух часов. «Форд Гэлакси» шел по Глейшер-Хайвей сквозь темноту, фары выхватывали из черноты заснеженную обочину и черные стволы ситхинской ели.

Вейн сидел сзади, руки скованы за спиной, молчал всю дорогу. Я сидел рядом с ним, Дорси за рулем. За окном тянулся залив Линн, черная вода без отблеска, и над ней такое же черное небо без звезд.

Снаружи минус четыре по Фаренгейту. Когда мы вышли из машины у задней двери участка, холод ударил в лицо мокрой пощечиной.

Стекла на окнах здания затянуты изморозью изнутри, узором в палец толщиной. Дорси провел Вейна через заднюю дверь, мимо двух пустых камер, в допросную.

Участок шерифа округа Джуно находился в приземистом деревянном здании на Сьюард-стрит, обшитом досками, крашенными в казенный коричневый цвет. Ночной дежурный, помощник по фамилии Бойл, молодой парень лет двадцати трех, дремал за стойкой над раскрытым номером «Спортс Иллюстрейтед».

Он подскочил, когда мы вошли, увидел Вейна в наручниках и сразу подобрался.

— Кофе свежий есть? — спросил Дорси.

— Сварю, шериф.

— Давай полный кофейник. Ночь будет долгая.

Допросная маленькая комната с деревянными стенами, столом, двумя стульями и магнитофоном «Ампекс-600» на боковой тумбе. Окно одно, узкое, под потолком, тоже затянутое инеем.

Дорси включил обогреватель «Коулман», керосиновую печку с круглым жестяным кожухом, и подкрутил фитиль. Печка зашипела, синий венчик пламени лег ровным кольцом, и через пару минут в комнате стало теплеть.

Вейна посадили на дальний стул, спиной к стене. Дорси расстегнул один наручник, пропустил цепочку через стальную скобу, вваренную в столешницу, и защелкнул обратно.

Стандартная процедура. Вейн не сопротивлялся, подал руки сам, как