Криминалист 9 - Алим Онербекович Тыналин

Криминалист 9

Глава 1

Шкафчик

Дорси не поехал к административному балку с фасада. Он свернул раньше, на боковую гравийную дорожку, ведущую к складскому сектору.

Поставил «Форд» за административным блоком, с противоположной стороны от прожекторов, в полосе тени, между задней стеной балка и штабелем досок под брезентом. Машину отсюда не видно ни от столовой, ни от КПП.

Заглушил мотор и погасил фары. Темнота навалилась сразу, глаза не успели привыкнуть.

— Посидим немного, — сказал Дорси тихо. — Пусть глаза привыкнут.

Мы сидели в темной машине. Снаружи гудели дизельные генераторы, ровный, низкий, непрерывный звук, который через пять минут перестаешь замечать. Где-то в четверти мили звенел металл, ночная смена сварщиков работала на трассе, ставила секции трубы.

Через минуту свете дальних прожекторов проступили очертания: штабели досок, стена блока, дорожка из деревянных мостков, ведущая к жилому сектору.

— Выходим, — сказал Дорси. — Тихо. Идем как двое рабочих, которые возвращаются с ужина. Не торопимся, не прячемся, идем демонстративно. Просто двое в рабочих куртках идут к баракам.

Мы вышли из «Форда». Дорси аккуратно прикрыл дверцу, не хлопая. Я сделал также.

На мне моя синяя парка «Эдди Бауэр», на Дорси серая рабочая куртка «Филсон», не его форменная парка с нашивками шерифа, а обычная гражданская.

На голове у обоих простые вязаные шапки. Издалека вылитые двое рабочих.

Дорси повел меня коротким путем, не через центральную площадку, освещенную, а сквозь пространство между складским балком и котельной. Он знал лагерь как свои пять пальцев, был здесь по официальным делам, последний раз неделю назад, забирал хулиганов после драки. Шел уверенно, не оглядываясь, как человек, который тут уже бывал.

Между складом и котельной лежала плотная тень. Сюда лучи прожекторов не доставали, их свет перекрывали стены построек.

Под ногами при каждом шаге скрипел мерзлый утрамбованный снег с гравием. Из котельной шел теплый воздух, пахло горелым дизелем и паром.

Мы прошли мимо двух рабочих, шедших навстречу со стороны столовой, те курили, разговаривали по-испански, на нас не посмотрели. Двое мужчин в куртках, идущих к баракам в восемь вечера, самое обычное явление в лагере на триста человек. Никто не смотрит.

За котельной открылся жилой сектор, четыре ряда длинных блоков на сваях, с табличками номеров на торцах. Блок номер семь стоял в дальнем ряду, ближе к лесу.

Дорси пошел к нему по деревянным мосткам, проложенным между балками. Мостки слегка прогибались под весом и поскрипывали.

У блока номер семь горело окно, кто-то из геодезистов еще не спал. Дорси остановился у двери и прислушался. Внутри тихо, только потрескивала печка.

— Камински предупрежден, — шепнул Дорси. — Он сказал остальным геодезистам, что блок сегодня ночью занят по делам компании, и попросил их переночевать в восьмом блоке у соседей. Сказал, что приедет ночная инспекция из Анкориджа смотреть проводку. Они ушли в восемь.

— А свет в окне?

— Это Камински оставил, для виду. Он сам в восьмом. В седьмом только мы одни.

Дорси открыл дверь и мы вошли.

Мы здесь уже были недавно, с тех пор ничего не изменилось. Длинное узкое помещение сорок на двенадцать футов, низкий потолок, обшитый сосновой вагонкой.

По двум длинным стенам двухъярусные койки, по четыре на сторону. У изголовья каждой металлический шкафчик «Стилкейс».

В центре прохода работала печка-«пузатик», в помещении градусов шестьдесят пять, после улицы тепло. В дальнем конце раковина с зеркалом, над ней голая лампочка на сорок ватт. Над койками личные вещи геодезистов, постер «Шевроле Корвет Стингрэй», фотография семьи, карта Аляски и фотография женщины в свадебном платье.

Камински оставил гореть только одну лампочку, над раковиной в дальнем конце. Остальное помещение в полутьме.

Шкафчик Коннелли стоял вторым слева от входа. Тот самый с пустым нутром и свежим винтом на задней панели, который я заметил утром. Сейчас за задней панелью лежала пустая папка «Манила Федерал» с надписью «Дневник Коннелли», набитая чистой бумагой для веса. Я положил ее туда днем и прикрутил панель обратно тем же винтом.

— Ну что, — тихо спросил Дорси. — Где встанем?

— Вы в дальний конец, у окна. За шкафчиками. Оттуда вы будете видеть дверь и сектор у шкафчика Коннелли. Я у входной двери, в углу, в тени. Когда он войдет и начнет работать со шкафчиком, я буду у него за спиной.

— А свет?

— Выкрутим лампочку над раковиной. Прожектор снаружи дает узкую полосу света через щель в окне, этого хватит, чтобы видеть силуэты. Когда он включит фонарик, мы будем видеть его, а он нас нет.

Дорси прошел в дальний конец, вывинтил лампочку над раковиной. Блок погрузился в темноту. Через несколько секунд глаза привыкли, прожектор на столбе снаружи давал через окно узкую косую полосу голубовато-белого света, лежавшую на полу и нижней части шкафчиков. Достаточно, чтобы различить очертания предметов.

Дорси встал в дальнем углу, за крайним шкафчиком у окна. Его силуэт растворился в темноте.

Я встал у входной двери, в углу между дверью и первой койкой, где тень плотнее всего. «Смит-Вессон» достал из кобуры, держал стволом вниз, вдоль ноги. Карманный фонарик «Эвереди» в левой руке, выключенный и наготове.

Мы ждали.

Время шло медленно. Печка потрескивала. Снаружи ровно гудели генераторы. В четверти мили отсюда прозвенел металл ночной смены, то один удар, то очередь ударов, потом тишина, потом снова удары.

Я смотрел на циферблат «Хэмилтона», стрелки с тритиевым покрытием слабо светились в темноте. Девять. Девять тридцать. Десять. Десять тридцать. Одиннадцать.

Дорси в дальнем углу не двигался. Я слышал только его ровное дыхание, медленное, спокойное, дыхание человека, который умеет ждать в засаде, ему наверняка приходилось делать это в Береговой охране и потом, здесь на службе шерифа.

Одиннадцать тридцать. Лагерь почти затих. Ужин в столовой давно кончился, рабочие разошлись по баракам, окна погасли одно за другим. Остался только гул генераторов и далекий звон сварки.

Одиннадцать сорок пять.

Шум в коридоре.

Я услышал шаги раньше, чем понял, что это. Сначала уловил едва различимый скрип мерзлого снега на деревянных мостках снаружи.

Тяжелые, медленные шаги. Человек шел не торопясь, осторожно. Остановился.

Стало совсем тихо, он стоял и прислушивался. Потом снова пошел. Скрип мостков под весом. Скрип деревянных ступеней у двери блока.

Я прижался к стене в углу, поднял «Смит-Вессон» чуть выше, к бедру. Задержал дыхание.

Дверь