Герилья против Франко. Антифашистская борьба в Испании 1939-1981 гг. - Франсиско Мартинес Лопес Страница 3

которые маршировали со страстью, в которой читалась надежда на будущее. Шестьдесят лет спустя я могу утверждать, что это был решающий момент для принятия политического выбора и общечеловеческих ценностей, которые должны были направлять мои дальнейшие политические действия. В свои одиннадцать лет я не мог предвидеть, какой долгий путь я только начинал проходить. Я был готов принять дело рабочих, и я не прекращал этой приверженности на протяжении всей своей жизни как активист. В этом выборе меня полностью поддержали мои родители и другие взрослые, от которых я получал советы и наставления. Я делился с шахтерами и крестьянами революционными лозунгами и требованиями социальной справедливости. Весь этот общий климат отразился и в школе, где мы, левые ученики, создавали республиканскую атмосферу, которую наш учитель Хосе Жервази должен был поощрять. Узы товарищества и дружбы, которые были сплетены между нами, были очень прочными и поддерживались в течение длительного времени; им я обязан активной солидарностью или, по крайней мере, доверием, которое все мои соседи оказывали мне на протяжении всех лет подпольной борьбы.

Энтузиазм, с которым я пережил то первое мая, побудил меня выдвинуть свое первое требование: я попросил маму купить мне красную рубашку, похожую на те, которые меня так поразили. Она согласилась купить мне красную ткань, и соседка сшила одну рубашку для меня, а другую для моего брата Тоньо. Я хотел дебютировать в своей рубашке 26 июля, в день Святой Анны, покровительницы города; по обычаю, в этот день дебютирует новая одежда, и я хотел по-своему участвовать в этой традиции… Мои планы были бы жестоко нарушены. За восемь дней до праздника произошла трагедия: фашистский государственный переворот, который должен был ввергнуть Испанию в печальную эпопею.

Глава третья. Годы Гражданской войны

С начала восстания франкистов регион Бьерсо находился в состоянии войны. Еще ребенком, но с чувствами взрослого человека, как и многие другие дети того времени, которые никогда не были детьми или подростками, я пережил во франкистской зоне конфликты и драму гражданской войны. Я чувствовал беспокойство из-за того, что был слишком молод; я хотел вырасти, чтобы стать участником антифранкистской борьбы. Я восхищался борьбой рабочих против фашистов Понферрады и испытывал отвращение к некоторым немногочисленным соседям из Редких хижин, которые из трусости или невежества проявили благосклонность к Франко, например, к тому, который критиковал своего сына-шахтера за то, что он был частью рабочих отрядов в защиту республики, оккупировавших Понферраду 18 и 19 июля 1936 года.

Но через два дня Понферрада была оккупирована фашистскими войсками, Гражданская гвардия предала свое обещание верности Республике, и начались убийства. Лейтенант, командующий астурийскими отрядами штурмовой гвардии, прибывшими на помощь рабочим Понферрадино, попросил провести переговоры с Гражданской гвардией; капитан разрешил ему войти в штаб. Оказавшись внутри, он был убит. Затем началась стрельба по рабочим, занимающим Понферраду. Рабочие потерпели поражение, и республиканцам, пришедшим из Овьедо, пришлось развернуться лицом к войскам генерала Аранды, который также изменил своей клятве верности республике. Это было поражение.

Фронт стабилизировался между Леоном и Астурией. В то время многие берчанцы перебрались в Астурию, чтобы сражаться против фашизма; некоторые погибли. Террор воцарился в Эль-Бьерсо в тот момент, когда фашисты начали совершать свои преступления, и распространились новости о первых убитых в Понферраде. Страх разоблачения изменил многие дружеские или семейные отношения; как и при всех фашистских и диктаторских режимах, никто не был застрахован от подозрений, и для всех людей с республиканскими взглядами начался этап молчания и репрессий. Дом моих родителей был превращен в плацдарм для беглецов, которые хотели перейти на республиканский фронт в Астурии и усилить борьбу против наступающих франкистских войск из Галиции. Те, кто не перебрался в Астурию, спрятались или организовались в подпольные группы, ожидая развития событий. Мы, младшие, как и я, стояли на страже, чтобы не допустить передвижения войск наших соседей, особенно экспедиций фалангистов, которые начинали прочесывать деревни, чтобы уничтожить всех своих противников.

Эти фалангисты сформировали настоящие банды террористов, которые насаждали новый порядок всеми средствами: штрафами и грабежами, запугиванием и убийствами. Я помню, как недалеко от Понферрады – во Фреснедо, в Санседо, в Колумбрианосе и во всех окрестных деревнях банды фалангистов грабили, убивали крестьян, сжигали их дома, обрекали их семьи на нищету, когда их не убивали просто так. В Понферраде первыми жертвами стали знакомые моей семьи и родственники моего отца в Ла-Баньесе. Во Фреснедо они убили учителя, врача и еще пятерых соседей; чтобы усилить террор, они сожгли их дома дотла. В Санседо были убиты несколько соседей, в том числе отец моей тети Софии. В Колумбрианосе произошла коллективная «забастовка»; единственным преступлением жертв было то, что они были рабочими, большинство из которых были наняты MSP, самой важной сталелитейной компанией в этом районе. Эти и многие другие погибшие были похоронены в братских могилах под дубами Кабаньин и Монте-Аренас.

В этом контексте насилия мы, самые молодые, начинаем мобилизоваться. Рядом с моим домом была мельница, работающая на электричестве. Мельник, республиканец, отказался от нее, чтобы избежать репрессий. У Альберто Маркиза, моего соседа и школьного товарища, были ключи, а там мы нашли радиоприемник. Это был наш секрет: старое радио позволяло нам тайно слушать радиостанции из Парижа, Москвы или Лондона на испанском языке. Позже, во время Второй мировой войны, это же радио помогло бы нам следить за развитием событий на фронтах.

Несмотря на все трудности, с оптимизмом воспряли те, кто считал себя республиканцами, и мы взяли на себя обязательство поддерживать любые признаки оппозиции режиму Франко. Никто не смирился с падением Астурии, и когда это подтвердилось в 1937 году, оставалась надежда, что враги народа будут побеждены в Мадриде или Барселоне. Мы были далеки от того, чтобы предполагать долгий путь, который нам предстоит пройти – через гражданскую войну и все годы диктатуры, которые последуют за падением республики.

Рис. 2. Партизаны-антифашисты

С 19 июля 1936 года, когда Понферрада пала под властью франкистов, колонна сопротивляющихся во главе с братьями Хироном-Мануэлем и Пепе – и Хосе Лосадой Яньесом обосновалась в горной местности, высота которой превышает 2000 метров, в регионе Ла Кабрера, расположенном к югу от Понферрады, юго-запад провинции Леон. Позже два брата связались с Астурией, где начались разговоры о фронте Лос-Хирон. Братья Хирон и их товарищи умножили свои действия против франкистских тылов. Через несколько месяцев они воссоединились с республиканской армией Астурии, в которой организовали специальные команды для проведения диверсионных акций. Это был зародыш партизанской войны, которая