Герилья против Франко. Антифашистская борьба в Испании 1939-1981 гг. - Франсиско Мартинес Лопес

Франсиско Мартинес Лопес

Герилья против Франко. Антифашистская борьба в Испании в 1939–1981 годах

© Мартинес Лопес Ф., 2025

© Катайцева Э.С., пер. на рус., 2025

© Нигматулин М.В., пер. на рус., 2025

© ООО «Издательство Родина», 2025

* * *

Моим товарищам по партизанским отрядам Леона, погибшим за свободу и лишенным памяти.

Часть первая

Партизан против Франко

Я был антифранкистом в Леоне с 1947 по 1951 год, приговорен к смертной казни франкистским режимом, находился в изгнании – как и многие другие – в течение двадцати семи лет, я прожил во Франции эти годы изгнания, в течение которых по причинам, которые мне до сих пор неясны, не было отведено места ни партизанскому прошлому, ни истории. Память обо всех тех, кто с оружием в руках или без него участвовал в партизанских действиях, имевших место после гражданской войны.

В регионе Бьерсо значительная часть населения была вовлечена в партизанскую войну против режима Франко. Смерть партизана Мануэля Хирона второго мая 1951 года и изгнание остальных партизан положили конец пятнадцатилетней антифранкистской борьбе в Эль-Бьерсо. После окончания вооруженной борьбы историю тех пятнадцати лет и ее главных героев закрывала стена молчания. Несмотря на падение диктатуры, долгое время сохранялась тишина. Только сегодня приходит время осознания и публикации воспоминаний.

Отказываясь с тоской смотреть в прошлое, я подготовил к публикации это свидетельство, касающееся событий, произошедших более пятидесяти лет назад. Но как рассказать о коллективной борьбе из личного опыта? Я прошу своих друзей и читателей извинить меня, если я не всегда мог найти лучший ответ на этот вопрос.

Рис. 1. Испанское издание книги (на обложке портрет автора)

В течение долгого времени я не мог внести свой вклад в то, чтобы нарушить молчание, и это главный упрек, который я могу себе поставить: я не отреагировал эффективным образом, чтобы спасти своих товарищей по партизанам, их связи, их народную поддержку от забвения, и осудить недостаток храбрости у партизан. Испанская демократия не хотела реабилитировать их и почитать как борцов с фашизмом.

Прошло двадцать пять лет со дня смерти диктатора, и настало время это сделать.

Глава первая. Республиканское детство

Я родился здесь, в 1925 году в коттеджах Раре, деревне в Бьерсо, провинция Леон. На момент моего рождения мои родители были простыми крестьянами и оставались ими на протяжении всей своей жизни.

Расположенный на северо-западе полуострова, Бьерсо образует залив Хойя, защищенный с севера и запада горами Кантабрийской цепи и Монтес-де-лос-Анкарес, закрытый с юга также гористым регионом Кабрера. Ко времени моего рождения в Эль-Бьерсо велось как традиционное сельское хозяйство (огороды, виноградники, крупный рогатый скот и зерновые), так и разработка угольных шахт (в Фаберо, Бембибре, Вильяблино и т. д.), В конце тринадцатого века сформировалось новое направление в сельском хозяйстве: горнодобывающий пролетариат, сильно отличающийся своим крестьянским происхождением. Эти сельские пролетарии по сравнению с некоторыми рабочими-иммигрантами из других регионов Испании менее четко осознавали свой социальный статус. Многие жители этого района совмещали работу на земле с работой на шахте или связанной с ней деятельностью, в результате чего они становились «крестьянами-шахтерами». Очаги рабочих организаций, впервые возникшие на шахтах, постепенно распространились по деревням через этот одновременно крестьянский и рабочий пролетариат: так были организованы рабочие союзы, CNT и UGT. Политические партии, слабо внедренные, по-видимому, полагались на профсоюзы, по крайней мере, до 1936 года.

Моя деревня, Редкие хижины, – это деревня на равнине с тысячей жителей, разбросанных по четырнадцати разным кварталам; отсюда и его название. Семейные и общественные традиции деревни не были нарушены развитием горнодобывающей промышленности. Несмотря на то, что многие жители стали шахтерами-крестьянами, обязанности были распределены внутри каждой семьи. Чувство солидарности, более укоренившееся, чем у более крупных групп населения, было еще сильнее, поскольку семьи были связаны друг с другом брачными узами. Распределение по разным районам также способствовало этому настроению, и взаимная помощь была постоянной, особенно при выполнении сельскохозяйственных работ, таких как сбор урожая или обмолот.

Мой отец происходил из скромной крестьянской семьи, проживавшей в Посуэло-дель-Парамо (Ла-Баньеса). Мои бабушка и дедушка по отцовской линии, верующие и практикующие католики, жили в подчинении диктату Церкви, твердо придерживаясь смирения и не обращая внимания на любое восстание против своего социального статуса. Спасаясь от голода и этой ужасной обстановки, мой отец уехал в возрасте 14 лет в сопровождении моего деда Хосе, и они оба нашли работу в Бильбао, на доменных печах, после чего стали частью промышленного пролетариата города. После того, как мой отец вступил в ряды профсоюзов, в 1918 году он вступил в PSOE vizcaíno, где он служил до своего отъезда из Бильбао в 1923 году. В те годы в России шел бурный революционный процесс, который для многих означал «пламя, озаряющее угнетенных всего мира». Движимое коллективным энтузиазмом, то поколение рабочих-активистов, к которому принадлежал мой отец, искало формы борьбы, которые позволили бы ему сделать возможным в Испании торжество идеалов, которые, казалось, воплотились в создании нового советского государства. Мне до сих пор кажется, что я слышу, как мой отец говорит о Пабло Иглесиасе, основателе PSOE, который для него был настоящим символом. Он также ценил лидера социалистов Индалесио Прието за его лидерские таланты, и, с другой стороны, чувствовал себя очень близким к политическим тезисам Гарсиа Кехидо и Анкиано, двух основателей Коммунистической партии Испании. Тем не менее мой отец претендовал на членство во II Интернационале и оставался в этом до самой своей смерти: он был привержен идеалу социализма, преобразующего капиталистическое общество.

В 1923 году мой отец покинул Бильбао и переехал в Бьерсо, провинция Леон. Там он выучился ремеслу сапожника, которым занимался попеременно, работая на ферме в небольшом поместье, унаследованном от моих бабушки и дедушки по материнской линии. Вместе с другими соседями он внес свой вклад в создание небольшой структуры PSOE в этом районе. В то же время он оставался критически настроенным по отношению к реформистским позициям партии, испытывая определенную ностальгию по своему раннему периоду воинственности в Бильбао, когда он больше сталкивался с социальной борьбой.

В Редких хижинах он женился на той, кто станет моей матерью: крестьянке, такой же, как он, чья сильная личность оставила след в истории деревни и в моей собственной жизни. Я был старшим из шести детей: Пилар, Тоньо,