Герилья против Франко. Антифашистская борьба в Испании 1939-1981 гг. - Франсиско Мартинес Лопес Страница 2

Невадита, Элой и маленькой девочки, которая умерла в возрасте двух лет в 1935 году, и моя история связана с семейными традициями, поскольку и короткая революционная история моего отца, и влияние моей матери, а также история моей семьи, социальная среда, из которой я родом, способствовала раннему осознанию этого. И если мои родители взяли на себя обязательство помогать партизанам, то это было не ради меня; напротив, именно они открыли мне двери для политического компромисса, который неизбежно привел меня к участию в партизанском движении.

Глава вторая. Годы Республики

Мне было всего шесть лет, когда демократические устремления испанцев, подавляемые диктатурой Примо де Риверы с 1923 года, материализовались с приходом Республики 14 апреля 1931 года. Я помню, прежде всего, праздничную и восторженную атмосферу в моей семье, а также комментарии, напоминающие о восставших капитанах Хаки Фермине Галане и Гарсии Эрнандесе, расстрелянных незадолго до падения монархии и память о которых вдохновила строфы популярной песни, в которой отражены чаяния народа, социальная справедливость и свобода, воплощенные в Республике:

В торжественную и славную дату

дня 14 апреля

Республика, уже победившая

навсегда в Испанию служить.

Так началось мое детство; погруженный в народное движение, в повседневные конфронтации, вопросы и ожидания меняющейся Испании.

Республика вскоре разбила надежды, которые возлагали на нее рабочие. С июня 1931 года полицейские репрессии были направлены против народных движений, которые, в свою очередь, становились все более многочисленными. Конфликты стали более радикальными и в конечном итоге привели к октябрьской революционной забастовке 1934 года в Астурии и горнодобывающем регионе Леон. С этого года у меня самые яркие воспоминания. Мне было тогда девять лет, но, несмотря на свой детский возраст, я чувствовал себя причастным к событиям из-за твердой приверженности моих родителей поддержке повстанческого движения астурийско-леонских горняков. С другой стороны, мой школьный учитель также был республиканцем и проявлял ко мне определенную симпатию из-за моей принадлежности к семье с левыми традициями и моего любопытства к политическим вопросам. Такое соучастие подстегнуло меня в моем желании учиться, и я стал хорошим учеником. Мое окружение, как семейное, так и социальное, было одновременно глубоко католическим и глубоко республиканским: то, как происходит встреча этих двух культур, для меня все еще неясных, оставляет еще много нерешенных вопросов.

Поэтому с 1934 года я участвовал в спорах и заговорах старших и считал себя взрослым. Постепенно я начинал оценивать политические или профсоюзные позиции тех и других и формировал «левое» мнение и идентичность. Поскольку я видел, что все рабочие объединились против одного врага, для меня не было большой разницы между тем, чтобы быть членом CNT, UGT, PSOE или PCE, и я думаю, что и для других, более взрослых, тоже.

Подготовка к выборам 1936 года подтверждает, несмотря на некоторые расходящиеся лозунги, это единство действий. Я хорошо помню период подготовки к выборам; несмотря на то, что мне было всего десять лет, я участвовал в избирательной кампании, расклеивая плакаты и распространяя агитацию. Среди воспоминаний об этой кампании я храню великолепный образ моей матери, который больше, чем что-либо другое, символизирует женщину-борца, которой она была на протяжении всей своей жизни. Я до сих пор вижу ее во главе группы республиканских женщин, выступающих против правых, консервативных, реакционных женщин, возглавляемых народным священником и лидерами CEDA, которых не пугает это воплощение чистейшей реакции.

О моей матери у меня остались глубокие воспоминания; ее подлинный характер борца, ее смелость и природная живость, а также ее искренность в демонстрации своего мнения о вещах и идеях. Она никогда не ходила в школу и с трудом научилась читать, но я очень полюбил чтение. Она также обладала замечательным чувством юмора. Тот факт, что она была женщиной религиозных убеждений, не помешал ей осознать свой социальный статус и связанные с ним реалии, и поэтому она умела сочетать свои религиозные убеждения с социальной борьбой. Мне очень запомнилась активная роль, которую она сыграла во время революционной забастовки в Астурии в 1934 году, которую я также наблюдаю в нашем горнодобывающем районе Бьерсо: мои родители организовали несколько комитетов помощи бастующим и борющимся шахтерам, и моя мать руководила этой акцией вместе с другими деревенскими женщинами. Эта же воинственность заставила ее проявить себя на выборах 16 февраля 1936 года в борьбе за амнистию всех осужденных за события 1934 года и за победу Народного фронта. Ее пыл остался неизменным в борьбе с фашистским восстанием 18 июля 1936 года и в течение многих лет, пока длился франкистский террор. Непоколебимая решимость, которую она сохраняла в послевоенные годы, с 1940 по 1951 год, в течение которых сотрудничала с партизанским движением. Преданность моей матери, ее сила характера и ее жизнерадостность сплели между нами узы, которые еще больше усилили естественную нежность, которая связывает мать и ее ребенка: доверие и дружбу, которые укрепили мое восхищение, мое уважение и мое абсолютное доверие, даже в худшие времена.

Борьба моей матери не закончилась в 1951 году, когда я спас свою жизнь, отправившись в изгнание во Францию. Через два года после окончания партизанской войны в Бьерсо моя мать поехала в Париж, чтобы навестить нас, выживших партизан, особенно своего сына. Там она вступила в контакт с PCE и поставила себя на службу борьбе на этом новом этапе. Ее попросили поехать в Мадрид, чтобы связаться с подпольной организацией, доставить пропаганду и документы в Мадрид, а другие – в Бьерсо с целью перезапуска организации PCE. Неудивительно, что в 1977 году, во время легализации КПЭ, и в возрасте восьмидесяти лет, она потребовала от местной организации партийный билет, что стало для нее символом части ее личности, который в глазах молодых коммунистов деревни, не знавших лет диктатуры Франко, имеет гораздо меньшую ценность.

16 февраля 1936 года Народный фронт победил на выборах. Эта победа была потрясением для сознания. На учеников моей школы это оказало значительное влияние. В приподнятом настроении мы готовились к параду 1 мая в Понферраде. Я впервые присутствовал на параде рабочих, шахтеров и студентов, парней и девушек, приехавших со всего горного бассейна, чтобы подтвердить республиканскую идентичность. Обезумев от радости, я поблагодарил родителей за разрешение пойти со старшими на эту демонстрацию. Мой дядя Амадор отвез меня на своем велосипеде.

Этот парад 1 мая 1936 года стал моим боевым крещением; с этого момента я принял символ красного флага и стал отождествлять себя с теми тысячами девушек и парней, одетых в красные рубашки,