Инженер смерти - Валерий Георгиевич Шарапов Страница 8

запахло чем-то специфическим, старым железом и паленой резиной. Он задержался на коврике дольше нужного, тщательно протер подошвы, как будто тянул время, и повел глазами по сторонам: отметил пальто на вешалке, задержался на мужских ботинках и женских тапках, скосил взгляд на пуховой платок. Чемоданчик на пол не ставил — держал прижатым к груди, перехватывал рукоять, большим пальцем нащупывая защелку. Взгляд прошелся по гвоздику с ключами, по дверному замку и полуоткрытой двери в комнату.

— Отец скоро? Мать когда возвращается? — негромко уточнил у мальчика. — Точно никого нет?

— Точно, — ответил мальчик.

— Ага, — произнес мужчина, но снова окинул прихожую быстрым взглядом, будто проверял, не выскочит ли вдруг собака или еще какой зверь. Чемоданчиком он как бы прикрывался от непредвиденных обстоятельств. Шагнул к кухне осторожно и на ходу еще раз оглянулся на дверь.

Он не успел дойти до кухни, как на него налетел Иван. Удар оказался точным: чемоданчик сразу отлетел на метр, грохнулся на пол, внутри звякнули ключи. Мужчина ойкнул и начал оседать. Хотел упереться в стену, чтоб сохранить равновесие, но не успел — Кочкин быстро заломил ему руки за спину и стянул ремнем.

— Лежать!! Милиция!! — рявкнул сержант. — Кому нужна книга?! Адрес, фамилия! Быстро отвечать!!

С другой стороны от лежащего толстяка выросла фигура Никитина. Следователь встал сбоку, взмахнул пистолетом и красноречиво ткнул стволом в висок незнакомца.

— Я второй раз повторять не буду, — предупредил Никитин. — Кто поручил тебе забрать книгу?

— Вы что… ребята… я из Мосгаза, — пробормотал мужчина, зажмурившись от страха и сглатывая слова, как горячий чай. — Наряд выдали… Какая книга?.. Больно…

Никитин и Кочкин переглянулись.

— Какой наряд? — уточнил Иван, но злость и решительность в его голосе поутихли.

— В контору утром зашел какой-то гражданин. Сообщил про запах. Я пошел по адресу. Все как положено… Не убивайте, пожалуйста…

— Фамилия, — произнес Никитин.

— Не знаю, он не представился…

— Твоя фамилия!

— Трушин. Сергей Степанович. Третий участок. Я пришел газ проверить…

Иван присел, опустился рядом на колено, порылся в кармане комбинезона, извлек пропуск — тонкую картонку с печатью. Затем придвинул к себе чемоданчик, открыл замки, сразу увидел наряд — мятую бумагу с засаленными краями; внизу размашисто и неразборчиво: «Утечка, запах с утра». Там же, в чемоданчике, лежали баночка с мыльным раствором, кисточка, фонарь, связка ключей, отполированных от многолетней работы.

— Вань, проверь мыльный раствор на пузыри — надуваются ли, — обреченным тоном пошутил Никитин и начал отвязывать с рук слесаря ремень. Голос его уже был спокойным, даже слегка веселым. — Помните того, кто заявку оставил?

Трушин, еще не придя в себя до конца, глянул на потолок, где покачивался на сквозняке отвалившийся кусок обоев, потом перевел испуганный взгляд на Аркадия.

— Худой, высокий, — начал он, садясь удобнее и прислоняясь спиной к стене. — В пиджаке. Волосы приглажены. Назвал адрес. Денег не предлагал. Просто торопил: пахнет с утра, люди, мол, задохнутся. Мы же на это и есть. Наряд оформили через диспетчерскую, и я побежал сюда. Вот и все…

Никитин молчал, заталкивая пистолет обратно в кобуру. В груди разливался неприятный холодок — не страх, а то чувство, когда понимаешь: тебя провели, как ребенка. Он махнул Ивану:

— Помоги ему встать.

Иван поднял мужчину под локоть. Тот покосился на милиционеров, еще ожидая какого-нибудь подвоха, но без злобы, а руки невольно потянулись к чемоданчику.

— Проверяйте, — сказал Никитин. — Раз уж пришли. И это… Извините, ошиблись. Мы в самом деле из милиции.

— Проверю, — заверил Трушин. — Чай есть? Так по инструкции положено — чтобы пузырьки лучше видны были. Шучу, — добавил он мгновением позже, глянув на Ивана. Получилось немного глупо и нелепо, но напряжение спало.

Мальчик из прихожей вытянул шею:

— Дядь Вань, мне уже можно уходить?

— Можно, — разрешил Кочкин, но мальчишка не спешил уйти из квартиры. Ему было очень интересно. А как же! Сосед по лестничной площадке милиционер дядя Ваня поручил ему такое опасное и ответственное дело! В школе расскажет — никто не поверит!

Трушин стоял на коленях и осматривал соединения у плиты. Поводил кисточкой по стыкам трубы — мыльная пена легла ровно, пузырей не было. Фонарь он не включал — свет из окна был сильным, ярким, как прожектор. Внизу хлопнула дверь — кто-то из соседей вернулся с рынка, запах укропа и теплого хлеба перетек через открытую дверь в квартиру.

— Чисто, — сказал Трушин, закрывая баночку. — Если что, зовите. Но лучше не связывать людей просто так, — добавил он без обиды.

Когда за газовиком закрылась дверь, Никитин повернулся к Ивану.

— Он нас вычислил, — сказал тихо. — Этот худой. Наверняка стоял под дверями и слушал, как мы тут орали про милицию. Теперь ищи-свищи его.

Иван выдохнул, присел на край табурета и начал постукивать ногтем по стеклу сахарницы — методично, как метроном.

— Значит, будет новый ход, — бросил он.

— Будет, — пообещал Никитин. — И быстрее, чем нам хочется.

Кочкин тотчас вскочил с табурета:

— Товарищ майор, ваша жена!!

— Спокойно, сержант. — Никитин хлопнул коллегу по плечу. — Я предусмотрел. Она уже в безопасности, а библиотека закрыта на санитарный день.

Из окна донеслась мелодия. Во дворе крутили патефон — «Синий платочек», — и звуки песни залетали в распахнутые окна. Мальчишка переминался с ноги на ногу, глядя на Ивана и его хромого приятеля. Самое интересное уже закончилось.

— Дядь Вань, пойду я… — сказал он. — Мальчишки в футбол начинают…

— Ты молодчина, Ленька! — похвалил Кочкин. — С меня мороженое, как обещал.

— Да, молодчина, — невесело поддержал Никитин. — В отличие от нас.

Глава 8. Муха-цокотуха

Гроза накатила на Москву ближе к вечеру — тяжелая, сильная, с протяжными раскатами грома, которые сотрясали стекла в окнах коммуналки на Сретенке. Молнии вспыхивали над крышами, высвечивая дворы с покосившимися сараями и развешанным бельем, которое хозяйки не успели снять. Дождь бил по подоконникам частыми отрывистыми ударами, будто кто-то торопливо стучал костяшками пальцев, требуя впустить. В комнате Никитиных пахло детским мылом — Варя только что искупала Машу в тазу, и девочка теперь лежала в колыбельке, посапывая во сне, свернувшись калачиком под легким одеяльцем.

Аркадий стоял у окна, глядя на разбухшие от ливня тополя во дворе, и пальцы его крепко сжимали подоконник — не от злости, а от той смутной тревоги, что копилась в груди с самого утра, когда он понял: худой мужчина, который искал томик Гёте, оказался осторожнее и хитрее, чем ожидалось. И что он теперь предпримет — можно было только вообразить, но эти придуманные фантазией сцены были одна страшнее другой.

Варя сидела за столом, сшивая