Инженер смерти - Валерий Георгиевич Шарапов Страница 7

— Срочно передать фельдшера майору Никитину! — отрапортовал мальчишка.

— Тогда держи и бегом марш!

Юный читатель принял справочник и с двумя книгами выбежал из библиотеки, не скрывая восторга от доверия и ответственного поручения. Варя проводила его взглядом. Сквозняк перевернул страницу на открытой книге, лежащей на ее столе. Варя закрыла том, поставила его на место и прислушалась к улице. Трамвай подал звонок — резкий, короткий. Таким и должен быть сигнал об опасности: лаконичным и лишенным двусмысленности.

Глава 6. Самое надежное место

Жара в кабинете поселилась нахраписто, как незваный гость. Окно распахнуто во двор, неподалеку кто-то выбивает коврик, и пыль висит в солнечном луче. На подоконнике — пепельница из консервной банки, на столе — карта города в пятнах от чая. В углу подрагивает трофейный радиоприемник Grundig: голос бубнит про рекордную выплавку стали.

— Наши соседи премию получили, — сказал Кочкин, устроившись на краю стула. — Героев из них сделали: «обнаружили склад оружия». Обнаружили в мусорке! Я просто рыдаю от гордости, что работаю по соседству с ними.

— Мусорка — вообще-то достаточно надежное место, — отозвался Никитин. Смахнул ладонью песчинки со стола. — Если железо выкинули пачкой — значит, не выкинули. Готовили для передачи, да сплоховали. Или спугнули.

— Я б на их месте не трогал, — возразил Кочкин. — Расставил бы глаза по периметру и смотрел, кто шевельнется. День, два. А мы как обычно: «Изъять немедленно! Премию и грамоты — всему личному составу!» А хозяин оружия и получатель — на свободе, злые, обиженные. Будут искать новую партию, новое место. А также того, кто сорвал сделку.

— Хозяин, — повторил Никитин, — если он не дурак, у него есть запасной двор. А у дураков такого количества стволов не бывает. — Он потянулся, нога напомнила о себе, и Никитин не глядя уперся носком в ножку стола. — Коллегам я бы посоветовал срочно обежать помойки вокруг. Да и нам не помешало бы.

Кочкин усмехнулся, глотнул из граненого стакана остывший чай с лимоном — корочка плавала, как маленькая ладья.

— Тогда я пошел по мусоркам, — сказал он то ли шутя, то ли серьезно. — А вдруг премию дадут?..

Дверь приоткрылась, дежурный заглянул с привычной вежливой улыбкой.

— Товарищ майор, тут вам… мальчишка принес. Сказал: «Лично Аркадию Петровичу». И удрал.

На стол лег увесистый том «Справочника фельдшера» в серо-зеленом переплете.

Кочкин крякнул:

— Ну вот, медицинская часть подтянулась. Будем лечиться.

Никитин с усталым любопытством посмотрел на книгу, открыл титульный лист, мельком глянул на фиолетовый библиотечный штамп, и лицо его сразу изменилось. Он перевернул книгу корешком вверх и потряс. На стол выпал маленький листок с ровным женским почерком.

— Любовное послание от таинственной медсестры? — предположил Кочкин и тотчас прикусил язык.

— «Пришел неизвестный мужчина, — вполголоса читал Никитин. — Пиджак, кепка, высокий, худой. Искал тот самый коричневый том, знал приметы. Отказался назвать фамилию и адрес. Обратился ко мне по ФИО. Оставил метку — спичечный коробок для Коптильщика и требует сообщить адрес того, у кого сейчас эта книга».

Он перевернул лист. Чисто.

— Варя, — тихо сказал Никитин.

Кочкин вскочил со стула, подошел к столу, взял из руки Аркадия листок и прочитал послание.

— Теперь я уже не сомневаюсь, что Гёте был косвенной причиной убийства старого ветерана, раз к книге такой интерес, — задумчиво произнес Никитин.

— Курьера от этого Коптильщика надо встретить в библиотеке достойно, — сказал Кочкин, невольно застегивая пуговицы пиджака и проверяя кобуру на пояснице.

— Погоди, — остановил его Никитин. — А то сейчас наломаем дров похлеще, чем наши коллеги. Курьер — пешка. Меня больше интересует так называемый Коптильщик… — Он помолчал секунду, потом повернул голову и внимательно посмотрел в глаза сержанта. — А что будет, если Варя в самом деле даст курьеру адрес, где якобы лежит Гёте?

— А мы встретим там поклонника Гёте хлебом с солью? — догадался Кочкин. — И с уголовным кодексом в придачу.

Никитин думал, затем пытливо взглянул на сержанта, словно хотел убедиться в том, что тот хорошо представляет себе возможные опасности и риски этого мероприятия.

— Боюсь, что Пинчук не даст нам добро на эту авантюру.

— А мы и спрашивать не будем, — легкомысленно ответил Кочкин.

— Хорошо. Но какой адрес мы дадим? Это должен быть не заброшенный подвал или разваленная лачуга для бродяг. Любитель читать Гёте должен жить как минимум в крепкой квартире в центре. Иначе спугнем.

— Да мой адрес и дадим, — предложил сержант. — Мама уехала в деревню к родственникам. Я живу один. Очень удобно.

— Эх, Ваня, — произнес Никитин. — Хоть бы раз о себе или своей семье подумал. Готов уже в свою квартиру всяких подозрительных типов впускать… Ладно, решено. Еду на Кирова, Варе надо сказать, чтобы дала курьеру твой адрес.

— Вам сейчас в библиотеку лучше не соваться, — резонно заметил Кочкин. — Вашу физиономию все урки города знают. Лучше я туда смотаюсь. Заодно «Фельдшера» сдам.

Кочкин поправил ремень кобуры, собираясь, и сунул под мышку справочник.

— А если таким образом нас отвлекают от мусорной истории? — спросил сам себя Никитин. — Под шумок переносят стволы, пока мы со стихами возимся.

— Скорее всего, так они и делают, — на удивление легко согласился Кочкин. — Но премию нам все равно не видать как своих ушей. Кроме того, не наш район.

— Ладно, дуй! Одна нога здесь, другая — там.

Кочкин ушел беззвучно, словно растворился. Никитин остался один. Посмотрел на ровные строки Вариного письма. Пальцем коснулся фразы «Обратился ко мне по ФИО» и убрал руку, будто от горячего.

Радио хрипло сменило тему: начался прогноз погоды — пообещали грозу вечером. Вечер еще не наступил, но воздух уже казался более влажным и плотным.

Глава 7. Трушин из Мосгаза

Зной июльского полудня проникал даже в самые темные, закрытые подъезды с грязными, мутными окнами на площадках, усиливая запахи квартир, кухонь и давно остывших дровяных печей. Мальчик Коля — худощавый парнишка лет десяти — стоял у двери, когда раздался звонок в квартиру. Он сразу же, как научили, потянулся к замку, оттянул язычок, и дверь отворилась с легким скрипом, впуская в квартиру душный воздух лестницы.

На площадке стоял немолодой тучный мужчина в темно-синем комбинезоне, с чемоданчиком на металлической защелке; на лице — усталость и пот, на рукаве — нашивка «Мосгаз».

— По заявке, — сказал он как-то буднично. — Утечку проверить. Взрослые дома?

— Папа в магазине, мама на работе, — ответил мальчик, покосившись на чемоданчик. — Кухня там. Проходите.

Мужчина снял кепку, перешагнул порог. В прихожей сразу