Смерть позвонит сама - Андрей Анатольевич Толоков Страница 62

Откуда-то со стороны Волги долетел длинный гудок парохода. Костя посмотрел на часы. Скоро стрелка перевалит за два часа ночи. Пора бы заставить себя заснуть. Завтрашний день потребует много сил. Немирович стянул одеяло с дивана, взял под мышку подушку и постелил себе на балконе. Поворочался немного и заснул.

…Костя толкнул входную дверь, она оказалась открыта. Странно, дверь всегда открывалась легко, но в этот раз Немирович толкал ее с приличным усилием. Он подумал, что там, за дверью, что-то стоит и не дает войти в квартиру Алены. Когда Костя наконец-то справился с дверью, он увидел перед собой Марию Федоровну. Она была в ситцевом домашнем халате, только почему-то на голове у нее небрежно пристроилась текстильная кепка. Выглядело нелепо. Мария Федоровна уперла обе руки в бока и, наклонив голову, прямо с порога спросила:

– Что, Немирович, не догадываешься, почему тебя не хотят сюда пускать?

– Почему? – недоумевал Костя.

– Потому что детей обманывать нельзя!

– Каких детей?

– Вот этих. – Женщина отошла в сторону, и капитан увидел за ней Диму Казакова, которого за руку держал Лапшин.

Костю будто ударило током. Он вздрогнул, и рука потянулась за пистолетом, но вместо оружия в кобуре оказалась сандалия.

– Ха-ха-ха! – громко смеялся Лапшин. – Мария, мы пошли. Кепку потом вернешь. Она мне нужна.

Лапшин потащил за собой Диму и исчез на кухне. Костя оттолкнул Марию Федоровну и, забежав на кухню, увидел перед собой улицу. Незнакомую улицу. С разбитой дорогой, кривыми кустами по обочинам и покосившимися деревянными столбами. Ни Лапшина, ни мальчика не было. Костя обернулся, Марии Федоровны в коридоре тоже не было, как и самого коридора. Напротив Немировича стоял Регинский и держал в руке ту самую сандалию.

– Что, – скривив лицо, проговорил прокурор, – хотели без меня обойтись? Вот теперь и побегайте. Лови, – Петр Васильевич бросил Константину сандалию. Она вдруг превратилась в черную галку и громко захлопала крыльями.

Костя машинально зажмурился и начал отмахиваться от птицы. Тут он и проснулся. Открыл глаза и на перилах балкона увидел галку. Она, опустив голову, одним глазом рассматривала спящего человека.

– Кыш! – взмахнул Костя рукой.

Галка вспорхнула и скрылась за кронами деревьев. Дурацкий сон ушел вместе с ночью. Приснится же такое.

…Когда Немирович пришел в отдел и поднялся на этаж, его встретил Ильин.

– Костя, зайди, – сказал он.

Капитан зашел в приемную начальника и поздоровался с Инной Васильевной. Секретарь колдовала с горячим чайником.

– Глаза у вас голодные, – в своей безапелляционной манере сказала Немировичу женщина.

– Проспал, – оправдался Костя.

– Сейчас бутерброды приготовлю. Два хватит?

– А можно три?

– Заходите. Принесу. – Секретарь, сжав губы, покачала головой.

Ильин, сложив руки за спиной, смотрел в открытое окно. По своему обыкновению, он был хмур и молчалив. Утренний ветерок залетал в окно кабинета и лениво подергивал густую шевелюру Николая Ивановича.

– Капитан, – не поворачивая головы в сторону Константина, сказал Ильин, – ты уверен, что притащить сюда мальчишку из лагеря – это хорошая идея.

– Как идея, не очень, – ответил Немирович. – Но как способ подтвердить наши подозрения – вполне.

– За голову мальчика отвечаешь ты лично. Вопросы?

Костя понимал озабоченность начальника. Дима Казаков был важным свидетелем. Вытаскивать его на свет раньше времени – рискованное решение. Еще было время отмотать все назад, но Немирович решил не останавливаться.

– Нужен неприметный транспорт, – сказал Костя. – Другого способа провести опознание я не вижу. Лапшин все время передвигается на «Волге». Транспорт – это единственное укрытие.

– Я решу, – сухо ответил Ильин и посмотрел на часы. – Скоро пацана привезет Мантуленко. Он мать его с собой взял. Посади их в актовый зал, и чтобы ни шагу оттуда. Повторяю, ты отвечаешь головой за мальчика. Еще пожелания есть?

– Три бутерброда, – с совершенно серьезным выражением лица произнес Немирович.

– Какие бутерброды? – искренне удивился начальник.

– Инна Васильевна там делает. Я их заберу? Очень есть хочется.

Ильин скупо улыбнулся.

– Бесхозный мужик – это как медведь-шатун. Не знаешь, на какие подвиги его потянет, – сказал он. – Садись. Скажу Инне, чтобы здесь тебя накормила.

Очень скоро Сан Саныч привез Диму и его маму в отдел. Как и приказал Ильин, их посадили в актовом зале. Костя объяснил ситуацию и просил никуда не выходить. Оперативники стали ждать удобного момента. Как-то надо было показать Диме Лапшина.

– Ты сможешь его узнать? – спрашивал мальчика Немирович. – Он может быть совсем по-другому одет. И близко к нему мы тебя не подведем. Сможешь?

– Попробую, – неуверенно ответил Дима.

– Ты не бойся. Мы всегда рядом, – успокаивал мальчишку Костя. – Только делайте с мамой все, как я сказал. – Немирович посмотрел на маму мальчика и следующую фразу адресовал ей: – Все очень и очень серьезно. Вас никто не должен видеть.

– А надолго мы здесь? – недовольно спросила женщина.

– Сказать не могу. Как появится возможность, проведем опознание – и опять в лагерь. Вы меня понимаете?

– Понимаю, – после глубокого вздоха недовольно ответила мамаша.

Прокурор Регинский, как назло, никуда не собирался выезжать. Лапшин тоже, по докладу оперативников, сидел в прокуратуре. Костя со своими операми ждал.

Время было около десяти, когда раздался телефонный звонок. Немирович снял трубку. Звонила Надя. Она говорила шепотом.

– Здесь что-то происходит, – шептала девушка. – Лапшин в кабинете Петра Васильевича. Они ругаются.

– Ты что-нибудь слышишь?

– Нет. Только громкие голоса. Больше говорить не могу. – Надя положила трубку.

– Что, – взволнованно спросил Витя Бауэр. Он понял, что звонила Надежда.

– У нас новая вводная, – пояснил Костя. – Лапшин в кабинете у прокурора. Они ругаются. О чем, Надя не слышит. Что-то там происходит.

– На Толика совсем не похоже, – сказал Сан Саныч. – Он всегда перед Каракулем пресмыкался.

– Витя, несись в прокуратуру, – принял решение Немирович. – Садись рядом с Надей и любезничай. Легенда такая: у тебя сегодня выходной и ты решил зайти к своей девушке. Постарайся выяснить, что там происходит. Мы на связи.

Минут пять хватило Бауэру, чтобы оказаться в приемной. Надя округлила глаза. Это появление было неожиданным. Витя приложил палец к губам. Тихо, показал он жестом, сейчас все объясню. Но не успел. Распахнулась дверь, и из кабинета прокурора вылетел покрасневший Лапшин с громкой фразой: «Тогда я беру больничный!» Водитель лоб в лоб столкнулся с Бауэром. Ни тот ни другой мужчина не хотели уступать друг другу дорогу. Бауэр быстро смекнул – заулыбался и, хлопнув по плечу Лапшина, воскликнул:

– Ты чего, Толя?! Обижают тебя здесь?

– Не твое дело! – грубо ответил Лапшин и, отодвинув в сторону Виктора, вылетел из приемной.

Первое, что пришло в голову Виктору, так это последовать за Лапшиным. Но он вспомнил, что на улице подозреваемого встретят опера