Смерть позвонит сама - Андрей Анатольевич Толоков Страница 58

Дальше Костя изложил свои предположения по поводу Лапшина. Коротко и убедительно.

– Витя и Слава, прямо сейчас берете его на прицел. Не выпускать из вида ни на секунду. Пару дней придется потерпеть. Думаю, этого времени хватит, чтобы выяснить необходимое. Постарайтесь так, чтобы он вас не видел. А ты, Сан Саныч, покопайся в его прошлом. И самое главное, найди его жену. Она нам многое может рассказать.

– Ну это мы мигом, – басом ответил Мантуленко. Он выпрямился, и взгляд его ожил.

Для встречи с Глущенко Константина проводили прямо в камеру. Валентин сидел в одиночке. Таково было распоряжение Регинского. Серые пупырчатые стены показались Немировичу ледником. Он даже вздрогнул от ощущения холода. Хотя никакого холода не было. В камере было даже душновато. Валентин сидел на табуретке с толстыми, как у слона, ножками и протертым сиденьем. Глаза его были полны отчаяния. Увидев вошедшего Немировича, Валентин приподнял голову, и губы его еле заметно задрожали.

– Я за дверью, – сухо сказал сержант, закрыл дверь и звякнул засовом.

– Здравствуй, Валентин. – Костя протянул руку Глущенко.

Глущенко не ожидал такого и робко ответил на рукопожатие.

– Ты хотел мне что-то рассказать?

– Да, – очень тихо сказал Валентин. – Я знаю, только ты мне поверишь.

– Поверю, если скажешь правду.

– Да, конечно, все как есть.

Валентин взял алюминиевую кружку, налил из крана, торчащего из стены, воды и шумно выпил.

– Я картежник, – начал разговор Глущенко. – Я давно подсел на это дело. Проигрывал все. Зарплату проигрывал. Занимал деньги и опять проигрывал. Играл по ночам. Днем, сам знаешь, на работе надо быть. Деньги закончились. Долгов море. Я пошел к цеховикам. Аветиса помнишь? Арданяна. Он у них главный тут был. Я ему предложил продавать информацию. Все, что будет касаться их, я буду сразу сообщать. Аветис сначала отказался. Но потом, когда узнал от меня, что собираются накрыть их мастерскую, поверил. Они успели вывезти оборудование. Деньги давал мне регулярно.

– Это ты Арданяну сказал, что мы его ищем?

– Да. Он собрался и решил переждать бурю в Армении. Но не доехал. Судьба. Я пил много, Костя, почти каждый день. Деньги проигрывал. В тупик зашел. Не знал, можно ли выйти. Тоньку обижал. Приходил на службу и думал только об одном, как вечером пойду играть. Это болезнь, Костя. Страшная болезнь. Даже когда сюда попал, не сразу понял, что произошло. Только когда пелена спала, понял – надо спасаться. Иначе вышка. Бычков к тому и ведет.

– Почему ему не говоришь этого?

– Бесполезно. Ему дали указание сверху, он и рад стараться. А то ты не знаешь? Я с ним много лет работаю. Уже сам привык к этому. Да ты по аресту Нечипоренко все понял. Костя, я не убийца. Я этих женщин пальцем не трогал. Ты хотя бы мне веришь? Я расскажу тебе все, что знаю. Все. Только помоги вырваться отсюда.

– Откуда газета из твоей квартиры взялась в ванной Нечипоренко? – задал вопрос Немирович.

Глущенко обхватил голову руками. Он раскачивался, сидя на табуретке, и тихо мычал.

– Вспоминай, Валя, вспоминай, – подгонял Валентина Немирович. – Кто мог взять твои газеты? Кому ты их давал? Для чего?

– Да кому угодно мог дать. Мы их и не читали. Тоня только пятничную сохраняла. Программа там. А так… да хотя бы Толику давали. Он ремонт делал дома. Его фифа сбежала с любовником, вот Толян и решил все изменить. И газеты ему понадобились. Под обои наклеить. Много тогда взял.

– Уточни, кто этот Толян.

– Ну Лапшин. Толик Лапшин, друг мой.

Немирович не подал вида, что это информация для него прямо в десяточку.

– А он никогда тебе «Волгу» прокурорскую не доверял? – продолжал спрашивать Костя. – Ну там на дачу съездить, например?

– Да ты что?! Толик ее как ляльку бережет. Если бы ему дали выбрать между женой и машиной, он бы «Волгу» выбрал. В плохую погоду мыл ее два раза в день. А ты говоришь – дать кому-то!

– Вы же друзья.

– Ну и что?..

Вдруг глаза Глущенко широко открылись. Он что-то пытался сказать, но только хватал ртом воздух. Потом взмахнул руками и вскрикнул:

– Не может быть!

– Ты о чем?

– Ты думаешь, что Толян этих женщин… того…

Глущенко встал и заходил по камере от стены до двери. Ходил быстро и что-то бормотал себе под нос.

– А ты не знаешь, куда уехала его жена? – прервал движение маятника Костя.

– В этот, ну как его… в Куйбышев. По-моему, в Куйбышев.

– Он не рассказывал тебе о ней? Кстати, как ее зовут?

– Шура ее зовут. Александра. Вертлявая баба. Хитрая. С продавца в магазине начинала. А потом не успели заметить, как в торговом отделе оказалась.

– Хочешь сказать…

– Ничего не хочу сказать, – перебил Немировича Валентин. – Только знаю, что Толик ревновал ее к каждому столбу. Ревновал, а в лоб ни разу не дал.

– А был повод?

– Еще бы! Она в командировки моталась почти каждый месяц. Нарядов с собой наберет – и в путь. Толян жаловался, но молчал, сука. Потом здоровье у нее пошатнулось. Она начала на юга ездить. В санатории. Вот и доездилась. Встретила какого-то мужика, не чета Толику, и все. Тю-тю.

– А он что?

Валентин сразу не ответил. Он присел на койку, сложил руки на груди и задумался. Немирович не торопил.

– А он тогда сломался, – наконец вымолвил Глущенко. – Как я сразу не понял? Он тогда стал каким-то другим. В нем злость появилась. Знаешь, есть собаки такие, которые не гавкают, а кусают молча. Вот Толик стал похож на такую собаку. На майские это было. Мы на шашлыки поехали. Одни мужики. Толик мангал соорудил и жарил мясо. Там рядом компания гуляла. Молодежь. Лет семнадцать-восемнадцать. Почти школьники. Шумели. Песни орали. Толику не понравилось. Он замечание сделал. Раз сделал, два сделал. Девчонка, шустрая такая, его послала. Он подбежал к ней и схватил за волосы. Схватил и приподнял. Еще немного, и убил бы девку. Мы растащили.

Глущенко закрыл лицо руками и зарычал.

– Если бы я был поумнее! Если бы не думал только о картах, я бы его вычислил. Он ведь женский род ненавидит.

– Ты знаешь, сколько мужиков, которые ненавидят женщин? Но они не убивают.

Валентин будто не слышал довод Немировича. Он встал и снова стал, словно маятник, топать по камере.

– Смотри, «Волга» всегда при нем, – говорил при этом Глущенко. – Он в последнее время даже не ставил ее в гараж. Нечипоренко. Он точно знал, что в