Смерть позвонит сама - Андрей Анатольевич Толоков Страница 57

– И я хочу обыграть Лапшина.

– Но у тебя нет уверенности, что он убивал. Ведь нет же?

– Есть!

Костя сказал это слово настолько уверенно, что Баринова подняла на него взгляд и вздернула тонкие брови.

– Откуда? У нас нет улик, капитан.

– А «Волга»? А осколок теннисного шарика? А его габариты? Якимов говорил, что видел крупного мужчину. Глущенко не подходит. Мелковат. Это он. Надо только немного за ним посмотреть. Он проколется, вот увидите.

В эту минуту отворилась дверь, и в комнату заглянул молодой человек.

– Любовь Ивановна, – сказал он звонким голосом, – через пять минут начало турнира.

Дверь закрылась.

– Ну же, – давил Немирович, – решайте.

Баринова поднялась со стула, подошла к столу, открыла потертый чемоданчик. Внутри лежала ракетка. Любовь Ивановна взяла ее, покрутила в руке и сказала, но не Косте, а ракетке:

– Так надо для дела. Выиграем в следующий раз.

Она молча прошла мимо Немировича и быстро двинулась по длинному коридору. Потом вдруг остановилась и, повернувшись, сказала:

– Надо найти его бывшую жену. Это важно.

Костя не пошел смотреть матч. Ему было не до этого. Он даже не утруждал себя размышлениями о том, что сейчас чувствует Баринова. Как она сдает партию за партией Лапшину. Как разочаровываются ее болельщики. Это Немировичу было совершенно неинтересно. Он хотел знать: убийца Лапшин или он ошибается, считая его таковым.

Витю Бауэра Костя отпустил, а сам решил дождаться в фойе дома культуры окончания финала. Лапшин стал чемпионом. Анатолий вышел в фойе, с ним несколько мужчин, довольных, восторженных. По-видимому, его друзья и болельщики. Костя заметил, как Лапшин держал в руке теннисный шарик. В другой руке у него был дерматиновый портфель.

– Толя, – положив руку на плечо Лапшину, громко сказал один из его поклонников, – это дело надо обмыть.

– Нет, ребята, – отмахнулся Лапшин. – Завтра с утра на работу. В другой раз.

Анатолий в окружении болельщиков прошел мимо Немировича. Костя не выпускал Лапшина из виду. Перед самой дверью Лапшин сунул шарик, который держал в руке, в карман брюк. Эту деталь сыщик запомнил.

Немирович, стараясь не попадаться Лапшину на глаза, проводил Анатолия до прокурорской «Волги». Водитель Регинского сел в машину, посадил с собой еще нескольких друзей и уехал.

– Все? – услышал Костя голос Бариновой сзади.

– Да нет! – ответил Константин. – Не все. Это только начало.

– А теперь, Константин Сергеевич, изложите мне все, что кроется в вашей черепной коробке. Меня убивает ощущение, что я просто так отдала чемпионство.

– Так не здесь же, Любовь Ивановна. Пойдемте хотя бы на лавочку. – Костя указал на лавку, стоящую в начале сквера. – Обещаю, выложу все.

Немирович сдержал обещание, рассказал все, что знал.

– У меня, конечно, есть возражения, – резюмировала Баринова, выслушав доводы Немировича, – но в целом убедительно. Только есть одно но – взять его сейчас не за что.

– Пока не за что. Завтра я с моими парнями возьму Лапшина в плотную опеку. И тогда посмотрим.

– Хочу тебе верить, Константин. Я, если честно, с самого начала не была уверена в том, что Глущенко виновен. Не та порода. Да и с мотивом ты был прав. Но и у Лапшина я мотива не вижу. Убийство ради убийства – это из дешевых детективов. Зачем ему убивать женщин? Синяя борода местного розлива? Попробуй меня переубедить.

– Дайте пару дней, и я во всем разберусь. Если я ошибся, буду вашим должником по гроб жизни.

Баринова хмыкнула и снисходительно посмотрела на Костю.

– Про гроб – это ты загнул, – сказала она. – До него еще далеко. Я тебе вот еще что скажу. Учти это. Лапшина я знаю несколько лет. Он пришел в прокуратуру работать еще в мою бытность. Очень аккуратный парень. Вежливый. С женщинами застенчив. Даже когда здоровается, сразу опускает глаза. Такая из себя большая скромница. В своем деле педант. Ты бы видел, в каком состоянии он содержит автомобиль.

Костя помотал головой.

– Я однажды ехала в прокурорской «Волге», – продолжила Баринова. – Регинский снизошел. Решил подвезти меня до исполкома. Дождь был на улице. Я забралась на заднее сиденье с грязными сапогами. Лапшин так на меня зыркнул! Если бы не было Регинского, Анатолий бы меня задушил. То есть гнев, в определенных ситуациях, ему присущ. Учти это.

Немирович проводил Любовь Ивановну до автобусной остановки и вспомнил, что он так и не получил посылку. Посмотрел на часы – поздно. Теперь только завтра.

Но утром произошло то, чего Немирович никак не мог ожидать. Вернее, он хотел бы такого развития событий, но не рассчитывал на это. У входа в отдел его встретил дежурный старшина Стеценко.

– Товарищ капитан, вас спрашивал Николай Иванович. Он у себя.

Костя быстро поднялся в кабинет начальника.

– Все нормально? – вместо приветствия спросил Немирович у Инны Васильевны.

– Бог его знает, – пожала та плечами. – С раннего утра в кабинете сидит. Что-то пишет.

Костя постучался и вошел. Николай Иванович оторвал взгляд от стола и кивком показал Немировичу, что надо присесть рядом. Костя так и сделал. Ильин написал еще несколько слов, отложил лист бумаги в сторону и посмотрел на Костю.

– Что? – нетерпеливо спросил Немирович.

– Вот, – указал Ильин, – пишу сочинение на тему «Как я пригрел в отделе милиции змею». Прямо кобру ядовитую по фамилии Глущенко.

– Получается?

– Не очень.

– Тогда не старайтесь. Заканчивайте.

– Закончу после того, как ты съездишь в изолятор.

– Не понял!

– Регинский велел тебя направить к Глущенко.

Именно этого Немирович никак не ожидал. Только вчера прокурор с пеной у рта приказывал ему забыть про дело Глущенко, а теперь требует с этим самым Глущенко пообщаться.

– Что случилось в нашем королевстве? – спросил Костя не без иронии. – Неужели второе пришествие?

– Почти. Глущенко заявил вчера Бычкову, что во всем признается. Только признается лично капитану Немировичу. Ультиматум выдвинул.

– Теперь понятно. Только признаваться он ни в чем не будет.

– Вот поэтому, – Ильин положил ладонь на недописанный лист бумаги, – я закончу этот донос после твоей беседы с Валентином.

– Это правильно.

Константин задвинул стул и, прежде чем уйти, спросил Ильина:

– В двух словах, что вчера в управлении было?

– Ничего хорошего, капитан. Турнут меня вот-вот.

– Не турнут, – твердо сказал Немирович.

– Это откуда такая уверенность?

– Потом расскажу. После разговора с Валентином.

Прежде чем уехать в изолятор, Немирович заскочил к ребятам в отдел. Все уже были на месте. Мантуленко тоже сидел за своим столом. Хмурый, с бесцветным взглядом. Косте показалось, что Сан Саныч даже стал немного меньше в размерах.

– Все собрались? – начал быстро говорить