Смерть позвонит сама - Андрей Анатольевич Толоков Страница 55

– Толян – это кто?

– Лапшин Толик. Он тоже из ваших. Правильный такой. Всегда стрелки на брюках. Советы всем раздает. От него, правда, тоже жена ушла. Хахаля на курорте встретила – и тю-тю. У Толика водопровод и засох. Он теперь с бабами только глазами дружит. – Клешня прикрыл рот и захихикал.

– Че-то ты, Клешня, о друзьях своих плохо говоришь, – пожурил Щепкина Мантуленко.

– Это кто мне друзья? Это Лапша, что ли, мне друзья?

– А что, я знаю, вы со школы дружите.

– Этот чухан мне не друг. – Выражение лица Щепкина стало свирепым. – Он с прокурором вашим друг. А мне западло с ним якшаться.

– Ну это мы уже слышали, – вмешался Немирович. – Вернемся в начало. Так почему вас напугал вопрос про Глущенко?

Щепкин вытащил папиросу изо рта и долго ее рассматривал. Он упорно не отвечал. Вопрос явно озадачил Василия.

– Мне что, инструмент применить, – грозно намекнул Мантуленко.

– Применяй не применяй, а с Глущенко я дел не имею, – бурчал себе под нос Щепкин.

– Врешь, подлюка! – набычился Сан Саныч. – Давно в камере не бывал?

– Ты меня, начальник, на понт не бери. Сказал, нет дел у меня с Глухим, значит, нет.

– Нет и нет, – разрядил обстановку Константин. – Но наверняка что-то слышал, что-то знаешь?

– Ничего не слышал, ничего не знаю, – стоял на своем Щепкин.

– Я ему сейчас память включу, – рявкнул Мантуленко и, встав со стула, сжал кулаки.

– Сан Саныч! – Немирович вытянул руку и уперся ею в грудь майора. – Спокойно! Не слышал так не слышал.

– Да он издевается! – продолжал рычать Мантуленко.

– Он просто так воспитан, – спокойно возразил Костя.

– И что, ты его отпустишь?

– Отпущу.

Костя открыл дверь кабинета и жестом показал Щепкину, что тот может идти. Василий с опаской посмотрел на Мантуленко.

– Че пялишься! – грубил Сан Саныч. – Иди отсюда!

Василий прошмыгнул мимо Немировича словно мышонок и испарился.

– Зря ты так, Константин Сергеевич, – высказал Немировичу Сан Саныч. – Надо было его в камеру.

– А смысл? – возразил Костя. – Да и за что? За то, что когда-то был вором?

– А хотя бы и за это.

– Нет. Если такой тертый, как Щепкин, говорить не хочет, так ты его хоть в камеру, хоть на виселицу – бесполезно. Сам знаешь.

Мантуленко кивнул в знак согласия.

– А вот то, что дядя Вася чего-то не договаривает, – продолжал Немирович, – это факт. Но мы подождем. А теперь, Сан Саныч, надо бы поговорить с Лапшиным. Этот человек из наших, как сказал Клешня, точно с ним легче будет разговаривать. Что-нибудь да расскажет.

Мантуленко снял трубку и собрался набрать номер телефона прокуратуры, как в эту минуту распахнулась дверь и вошел с хмурым видом Ильин. Он свинцовым взглядом посмотрел на оперов и, указав пальцем на Мантуленко, сказал:

– Поехали, Сан Саныч.

– Куда?

– В область вызывают.

– Может, пора сухари сушить?

– Может, и пора. Поехали.

Мантуленко поднялся, сунул пачку папирос в карман, махнул рукой Немировичу и вышел из кабинета.

– Капитан, – уходя, сказал Ильин, – остаешься за меня. Если что-то непонятно, Инна Васильевна поможет.

Немирович был уверен, что ничего хорошего в областном управлении ни Ильина, ни Мантуленко не ждет. Костя снял трубку, чтобы позвонить в прокуратуру, и тут понял – номера телефона он не знает. А чего туда звонить? Надо ехать. Константин спустился в дежурку и вызвал «буханку»…

«Волга» Регинского стояла у входа в здание прокуратуры. Это значит, что водитель, то есть Лапшин, здесь. Костя поднялся в приемную. Надя в одиночестве шустро печатала на машинке какой-то документ. Увидев Немировича в дверях, она улыбнулась.

– Здравствуй, красавица, – тихо сказал Костя, будто боялся, что его услышат.

– Здрасте! – так же тихо ответила Надя. – Вы к нему? – спросила девушка, кивнув в сторону кабинета прокурора.

– Не-а! Мне нужен Лапшин.

– А! Так Толик во внутреннем дворе. Там его ищите.

– Спасибо, Надя.

Только Немирович собрался выйти, как открылась дверь кабинета и в приемную вышел Регинский. Как всегда, лицо прокурора было недовольным.

– Ты чего здесь? – спросил Петр Васильевич.

– Да так… – Костя не сразу нашелся что сказать. Ему не хотелось выдавать свои истинные намерения.

– Что значит так?! – гневно спросил прокурор. – Так в приемную прокурора города не приходят. Зайди!

Отказаться Немирович уже не мог. Попал в капкан.

– Какая нелегкая тебя сюда принесла? – продолжал допрос Регинский.

– Петр Васильевич, – Немирович попытался погасить пожар, – мне надо поговорить с вашим водителем. С Лапшиным.

– Зачем? Что ты хочешь от него узнать?

– Это касается Глущенко, – выдал свой секрет Костя.

Регинский начал надуваться как рыба-еж.

– Это с какого перепугу ты занимаешься делом Глущенко? Что за самодеятельность?! – прокурор перешел на крик. – Хор Пятницкого, мать твою! Я непонятно сказал?! Про Глущенко забыть! Это дело прокуратуры. Не уголовный розыск, а охреневший отдел! Других дел нет?!

– Петр Васильевич, – умудрился вставить фразу Костя, – я хочу помочь разобраться.

– С чем разобраться? С чем?! – продолжал кричать Регинский.

– С убийствами женщин. Выслушайте. Всего минута.

– Знаю я твои минуты! – Регинский со злостью погрозил Немировичу пальцем. – Сейчас пургу наметешь, разгребай потом! С Глущенко все ясно. И не лезь ты, Станиславский, в это дело. И не трогай моего водителя. И без тебя знаем, что он с Глущенко дружил. Бычков его уже допросил. Иди отсюда, капитан. Не путайся под ногами. Займитесь лучше кражей на стекольном. На пять тысяч продукции утекло.

– Но Петр Васильевич… – не хотел сдаваться Костя.

– Уходи! – Регинский недвузначно указал рукой на дверь. – Тронешь Лапшина – пожалеешь.

Против лома нет приема, если нет другого лома. А у Немировича пока еще другого лома не было. Костя отправился прочь.

В коридоре Немирович неожиданно столкнулся нос к носу с Соловьевым.

– Привет.

– Привет, – нехотя ответил помощник прокурора.

– А ты с кем делился своими семейными проблемами? – спросил Костя. Это выглядело грубо, но капитан еще не остыл от неприятного общения с прокурором.

– Ты о чем?

– Я? – Костя хотел было извиниться за резкость, но решил доиграть роль рассерженного опера до конца. – Я о тебе и твоих отношениях с Аллой. Кому ты плакался в жилетку?

– Да пошел ты! – Соловьев обошел Немировича и стал быстро удаляться.

И тут сорвалось. Не совсем удачно сегодня Константин Сергеевич зашел в городскую прокуратуру. Никакого результата.

К вечеру в отдел вернулись Бауэр и Волков.

– Опросили почти всех соседей, – докладывал Слава. – Никто