Смерть позвонит сама - Андрей Анатольевич Толоков Страница 53

– Ничего, – повторила мама. – Ничего. Ладно, вернемся к этому чуть позже. Костя, ты голоден?

– Если честно, то страшно голоден.

– Тогда мыть руки – и на кухню.

Немирович ел быстро и жадно. Ему было жутко неудобно, но инстинкты брали свое. Алена в то же время лениво ковырялась вилкой в еде. Она за весь ужин даже не подняла глаза на маму. Мария Федоровна пила чай и наблюдала за Костей.

– А в чем причина такого внезапного отъезда? – спросила Мария Федоровна, когда Немирович положил вилку на тарелку и глубоко, смачно вздохнул.

– Причина проста. От меня решили избавиться.

– Странно.

– Чего тут странного?

– Когда от меня захотели избавиться, меня просто уволили. А должность в столице мне не предлагали. А почему, если не секрет, конечно, от вас избавляются? Вы плохой работник?

– Скорее неугодный.

– И кому же вы не угодили?

Константин посмотрел на хозяйку и лукаво улыбнулся.

– А вам бы, Мария Федоровна, следователем работать. Засыпали вопросами. До самой соли докопаться хотите?

– Хочу. Я должна знать, что за человек делает предложение моей дочери.

– Спросите у Алены.

– У Алены? Вы ее уже сегодня спросили. Получили ответ?

– Мама! – Алена с укоризной посмотрела на Марию Федоровну. Затем встала и выбежала из кухни.

– Она еще молода, – посмотрев вслед дочери, сказала Мария Федоровна. – Я очень не хочу, чтобы вы этим пользовались.

– Я вас понимаю. Я не могу говорить о себе ни хорошо, ни плохо. Судите обо мне по моим поступкам. Про неугодного скажу так: я хотел добиться правды, а мне этого не дали. Поэтому не вижу смысла оставаться здесь. Пусть эти люди сами решают свои проблемы. Без меня.

– А они решат?

– Вряд ли.

– Ну вот и первый поступок, по которому можно о вас судить.

– Ваш вердикт.

– Боюсь, вам не понравится.

– Все же.

– Вы сдались.

Костя опустил голову. Только несколько часов назад он, лежа на диване, обдумывал это. И сам дал себе команду прекратить сопротивление. Да, женщина права, он сдался. Но это оправданно. Даже если Немирович ляжет костьми, результат будет тот же. То есть его не будет.

– Я права? – вернула к разговору Немировича мама Алены.

– Да.

– Мы никуда с вами не поедем, Костя. Только не обижайтесь. Ваше предложение – это не плод долгих раздумий и взвешенных решений. Это спонтанное желание. Вы хотите уехать из Прибрежного с трофеем. И им должна стать Алена. Нет! Так не пойдет.

– Это ваше решение, – возразил Костя. – А что скажет Алена?

– Она ничего не скажет. Она верит мне и моей женской интуиции. А вы не готовы взять на себя ответственность за Алену и ее больную мать. Это первый год в радость, а потом станет обузой.

– Я люблю ее. Хотите верьте, хотите нет, но такое чувство, как к Алене, я еще не испытывал ни разу в жизни.

– Верю. Я вижу, как вы влюблены в мою дочь. Но, Костя, вы взрослый мужчина и должны понимать, этого мало.

Немирович поднялся, поставил тарелку в раковину. Постоял несколько секунд в проеме двери.

– Я приду завтра, – сказал он. – До свидания.

Костя прошел в спальню, попрощался с Аленой и ушел. Он поехал не домой, а на телеграф. Заказал разговор с Москвой. Через полчаса девушка-оператор выкрикнула:

– Москва, первая кабинка.

– Вячеслав Романович, добрый вечер. Я не поздно? – Костя звонил Кривошееву.

– Поздно, но что делать, такая жизнь. Рассказывай.

– Я не приеду. Сейчас не приеду.

– Вот как. Полез в бутылку?

– С вас беру пример.

– Не самый лучший вариант… Что тебя не устраивает, Станиславский? Насколько я знаю, убийцу арестовали. Улики налицо. Алиби нет. Дальше дело следствия. Ты свою работу сделал. Сделал хорошо. Благодари судьбу, что даже месяц не провел в ссылке. Считай, провел отпуск в глубинке. Заодно и громкое дело раскрыл.

– Шутите, Вячеслав Романович.

– Есть немного. Если бы не шутил, сейчас бы точно пару инфарктов уже пережил.

– Вы же всегда учили меня сомневаться.

– В чем ты сомневаешься?

– В том, что этот опер совершал эти убийства.

– Вот те на! – воскликнул в трубку Кривошеев.

– Я не отрицаю, что он причастен. Он владел информацией. Он знал, на кого надо перевести стрелки, и делал это. Но убивал не он.

– Обоснуй.

– Пока не могу. Надо кое-что проверить. Завтра же вернусь в отдел и плевал я на все запреты.

На другом конце телефонной линии наступила тишина. Костя даже подумал, что соединение прервалось. Он дунул в трубку пару раз.

– Алло! Алло! Вячеслав Романович!

– Не дуй, просквозит, – тихим голосом отозвался Кривошеев. – Ты же не ждешь моего совета? Ты же уже все решил?

– Да.

– Тогда действуй. Но имей в виду, за красные флажки не заходи. Помнишь, как учили отцы-фронтовики? Порой надо отступить, чтобы не потерять все. Собраться с силами и ударить с другой стороны. Пойдешь в лоб – проиграешь.

– Я вас понял. Спасибо, что понимаете меня.

– Удачи, Станиславский. Звони по вечерам. До свидания.

Костя побрел домой пешком. Теплый южный вечер. Пустынные улицы провинциального городка. Из кустов мощным вокалом напоминали о своем присутствии то ли кузнечики, то ли цикады. Немирович в этом не разбирался. Ему нравилось громкое стрекотание. Напоминало юг, море, отпуск.

Костя шел медленно. Спать не хотелось. Еще бы, проспал несколько часов днем. Он размышлял. Пытался вспомнить все, даже малозначительные детали.

– Стоп! – сказал вслух капитан и остановился. – А почему он сказал: «Ко мне домой»? Да, он так и сказал: «Как они попали ко мне домой?»

Почему Костя сразу не придал значение этой фразе, брошенной вчера Валентином? Кольцо, о котором был разговор, нашли на даче, а не дома. Выходит, Глущенко не знал, где его спрятал? Странно. Либо это оговорка, либо… кольцо подбросили на дачу. Кто? Даниловские опера? Но откуда оно у них? Нет, чушь! Это мог быть тот, кто на самом деле убил Соловьеву. А вполне возможно, сообщник Глущенко. Вот тебе, Константин Сергеевич, и еще одна задачка.

Зайдя в свой подъезд, Немирович заглянул в почтовый ящик. Извещение с почты. Костя прочитал и понял, что это посылка от Жени Биркина. Что ж, завтра у него будут новые джинсы. Только бы подошли по размеру.

Глава пятнадцатая. Тихий гражданин

– Проститься пришел? – недружелюбно спросил Ильин, когда Немирович утром зашел в кабинет начальника.

– Нет. Дело доделать пришел.

– Гляньте! Незаменимый.

– Николай Иванович, нам не пререкаться надо, а собраться воедино и добраться до правды.

Ильин недоверчиво посмотрел на Немировича и махнул рукой. Потом достал из стола лист бумаги и, положив его на стол, сказал:

– Вот.