Смерть позвонит сама - Андрей Анатольевич Толоков Страница 52

– Ты еще крикни «свободу Анджеле Дэвис»! – Регинский схватил печеньку и забросил в свой большой рот. – Я настроения твоего не понимаю. Ты чего добиваешься?

– Вы будто меня не слышите, Петр Васильевич. С Глущенко все слишком мутно. Много белых пятен в этом деле. Я прошу вас, дайте Ильину с ним…

– Так, все! – отрезал прокурор и, подняв трубку, набрал чей-то номер телефона. – Алло. Денис Платонович? Регинский беспокоит. Тут напротив меня сидит наш хваленый оперативник Немирович… Что? А он считает, что мы все скопом тут идиоты. Он один умный. Он умный и ваш Ильин тоже. Глущенко, оказывается, не убийца, а жертва ошибки. Что? Хорошо. Ждем.

Регинский положил трубку, схватил еще одну печеньку и опять закинул ее в рот. Константин смотрел на жующего Регинского, и ему очень захотелось встать и уйти. Косте даже показалось, что как-то плохо запахло в кабинете. Но уходить было еще рано. Молчание затянулось. Разрядил обстановку резкий телефонный звонок.

– Да, – ответил прокурор и, протянув трубку Косте, бросил: – Тебя.

– Капитан Немирович, – представился Константин.

– Здравствуй, Костя, – услышал Немирович в трубке голос своего московского начальника Кривошеева.

– Вячеслав Романович? Откуда вы?

– Из своего кабинета звоню. Что там у тебя происходит? По минному полю ходишь? Всех местных куропаток напугал?

– Что-то вроде того.

– Ты вот что, Костя, бери отпуск, тебе подпишут, собирай манатки и приезжай ко мне.

– А что это вдруг? Что поменялось?

– Пока ничего, но, возможно, поменяется. Не спрашивай. Не скажу. И прошу тебя, не упрямься. Я тебя знаю. Раз сам областной начальник просит тебя забрать, значит, разворошил ты навозную кучу.

– Есть такое. Но, Вячеслав Романович, я тут еще…

– Молчи, – прервал Немировича Кривошеев. – Знаю, что в помещении ты не один. Молчи. Все знаю. И еще раз говорю – не упрямься. Захочешь узнать больше, позвони с телеграфа. Понял?

– Понял.

Это был очень неожиданный ход. Скорее всего, такое придумал Данилов. Это же ему только что звонил прокурор. Значит, от Немировича хотят избавиться. И теперь не нужен он ни в областном управлении, ни в должности начальника местного отдела. Тем временем Регинский, успокоившись, поняв смысл разговора, налил себе чай и, вытянув вперед толстые губы, начал цедить напиток. Костя встал и развернулся, чтобы уйти.

– Как-то не очень вежливо, Станиславский, – остановил его Петр Васильевич. – Рассказал бы, что там тебе предложили?

Константин задумался. Что ответить Регинскому? Правду? Она ему не понравится. Солгать? А смысл? Это его только рассмешит. Промолчать? Это не в правилах Немировича.

– Мне предложили закрыть глаза. Свернуть свои принципы в трубочку и заткнуть ею одно место.

– Злишься.

– Злюсь. Купить меня хотят, за дешевый пряник купить. А я ничего не могу сделать, потому что у вас и у Данилова возможностей больше. Эту партию я проиграл.

– Да брось ты, Костя. Ты просто молод еще, – разжевывая очередное печенье, лопотал Регинский. – Пройдет время, и ты поймешь, что мы правы. В нашей жизни все гораздо проще. Не надо искать, чего нет.

Немирович не стал слушать нравоучения прокурора. Он вышел из кабинета. Надя, увидев лицо Константина, округлила глаза.

– Наругал? – испуганно спросила она.

– Нет.

– А чего вы такой расстроенный?

– Не Дон Кихот я, Надя. Первый раз жалею, что я не Дон Кихот. От этого и расстроился. Он там, кстати, все печенье сожрал. Так что бежать тебе, Наденька, в магазин.

В отдел Костя возвращаться не стал. Он пришел домой и завалился на диван. Солнце беспардонно нагрело стены, и в комнате нечем было дышать. Открытые окна только запускали еще больше знойного воздуха в квартиру. Костя облился прохладной водой, намочил простыню и лег. Самое лучшее лекарство от стресса – это сон. В подобных случаях Немирович прибегал к такому способу лечения. Костя заснул.

Проспал он часа три. Открыл глаза, посмотрел на время. А зачем ему теперь время? Константин никуда не собирается. Ничего не хочет. Полная апатия. Попил бы кофе, да в жестяной баночке остался только НЗ, запас на самый крайний случай. Что дальше? Поговорить с Бариновой? А что она сможет сделать? Однажды Любовь Ивановна попыталась противостоять Регинскому и компании. Во что это вылилось? В ее перевод в транспортную. Стоит ли теперь призывать в союзники «монашку»? Костя в этом сомневался.

Попробовать поговорить с Савельевым? Рассказать о своих намерениях. Как вариант. Но Немирович хорошо знал Бориса Захаровича. Не любит генерал, когда ему жалуются. А тем более когда жалуется почти родственник. Нет. Это не выход. Если бросаться в драку, то одному. Теперь резонный вопрос: а нужна ли эта драка? Что стоит на кону? Судьба Глущенко. Но тут вопрос. Костя и сам до конца не уверен в невиновности Валентина. Ведь Глущенко преднамеренно уводил следствие в сторону, подсовывал улики. Хоть и настаивает Ильин, что Глущенко не мог подобного совершить, но факты говорят обратное. Тогда зачем затевать драку? Война ради войны? Глупо. Надо собираться и уезжать. Пусть этот город пожалеет, что потерял такого классного парня.

Немирович заставил себя собраться и выйти из дома. Идти в столовую в это время бессмысленно, там уже все съели. Костя поехал в универмаг к Алене.

– Ты чего так рано? – увидев Костю в своем отделе, спросила Алена.

– За тобой пришел.

– Ты с ума сошел. Только пять. Мне еще работать надо.

– А ты увольняйся.

Алена вопросительно посмотрела на Немировича.

– Я не шучу, – вздернул плечами Костя. – Увольняйся и поехали со мной.

– Куда?

– В Москву.

– Ты шутишь?

– Разве такими вещами шутят? Я предлагаю тебе поехать со мной и выйти за меня замуж. Родить мне детей. И быть со мной счастливой.

Щеки девушки налились краской. Она никак не ожидала такого поворота событий. Конечно же, Алена хотела ответить «да», но сдержала себя.

– А как же я оставлю маму? – вместо этого спросила она.

– Зачем ее оставлять? Поедет с нами. Ты пойдешь учиться, я буду ловить жуликов, а кто будет сидеть с детьми?

Алена тихо засмеялась.

– Как у тебя все просто.

– Вот именно. Мне сегодня городской прокурор так и сказал: живи, говорит, проще. Все в этой жизни очень просто. Я хороший ученик. Быстро учусь. Ну так что, пойдем, спросим у Марии Федоровны? Согласна она или ей надо до утра подумать?

…Мария Федоровна насторожилась, когда увидела глаза дочери.

– Что случилось? – взволнованно спросила она.

Костя взял инициативу в свои руки. Он рассказал женщине о своем предложении Алене. Мария Федоровна опустилась в кресло.

– А ты что ответила, дочка? – спросила она Алену.

– Ничего, – растерянно произнесла