Смерть позвонит сама - Андрей Анатольевич Толоков Страница 51

Костя рассказал о событиях сегодняшнего дня и о планах на завтра, заодно попросил о встрече завтра вечером.

– Да. Я буду вас ждать.

Немирович поехал встречать с работы Алену. В этот вечер он не мог предположить, что завтра все пойдет совершенно по другому сценарию.

Глава четырнадцатая. Всем спасибо, все свободны

Утром на службе Немировича встретил улыбающийся дежурный Стеценко.

– Чего такой довольный, – спросил капитан, – день рождения или получку дают?

– Николай Иванович вернулся, – широко улыбаясь, сообщил старшина.

Немирович поднялся в приемную начальника. Поразительно, Инна Васильевна тоже улыбалась. Невиданное чудо.

– У себя? – спросил Костя.

– Заходите, – задорно взмахнула рукой секретарь.

Николай Иванович был невесел. Впрочем, это было его нормальное состояние. Он поднял голову и посмотрел на вошедшего Немировича. Никаких эмоций. Никаких слов. Никаких жестов.

– С возвращением, – первым нарушил тишину Костя.

– Ничего хорошего в этом нет, – пробубнил Ильин.

– Узнаю Николая Ивановича, – улыбнулся Немирович.

– Ничего ты не узнаешь.

Ильин поднялся, запустил руки глубоко в карманы и встал у окна, разглядывая улицу. Он слегка раскачивался и молчал.

– Что-то случилось? – опять первым начал Немирович.

– Случилось, – не отрывая взгляда от улицы, ответил Ильин. – Меня выдернули. Я уже начал привыкать к покою. Думал, отдохну месяцок и пойду на комбинат устраиваться в отдел кадров. Место мне уже подобрали. А тут…

– Вот оно что! – Костя сказал эту фразу, не скрывая разочарования.

– А ты что думал? – продолжал в том же духе Ильин. – Думал, я за Мантуленко переживаю? Нет. Плевать мне на него и на тебя плевать… Слушай, Немирович, а может, тебе вернуться в свою Москву? А чего, тесть тебе поможет. А?

– Я не понимаю вас, Николай Иванович.

– Не понимаешь, – Ильин повернулся к Константину лицом. – Он не понимает. Я про тебя лучше думал. Я думал, что ты хороший опер. Пижон, конечно, но опер классный. А что оказалась?

– А что оказалось?

– Я Глущенко с сержантов знаю. Он в отдел постовым пришел. Потом юридический окончил и в опера пошел. Он не может быть убийцей. Не мо-жет! – по слогам произнес Николай Иванович. – Да, пил он в последнее время. Шлея под хвост попала. Но даже в пьяном угаре Глущенко на такое не способен. Как ты любишь говорить? Не верю! Вот и сказал бы. А ты промолчал. Им, – Ильин указал рукой куда-то в сторону улицы, – на всех наплевать. Они доклады строчат наверх. Поймали злодея! Сейчас, поди, Регинский интервью дает в местную брехаловку. Герои дня, черт… Но они ладно. А ты? А ты почему повелся на эту туфту? Я же вижу, что ты другой. Чего молчишь?

– Вас слушаю.

– Выслушал?

– Так точно.

– Ну и иди отсюда. Без тебя тошно.

– Николай Иванович, вы просто не хотите верить. Это понятно. Но улики…

– Какие?! – перебил Немировича начальник.

– Перечислить?

– Валяй!

Костя обстоятельно описал Ильину всю картину случившегося. Николай Иванович не перебивал. Он сел за стол и что-то записывал в блокноте.

– Это все? – спросил он, когда Немирович закончил говорить.

– Почти.

– Так что тянешь кота за причиндалы? Говори все.

– Глущенко не мог это совершать один. У него был сообщник.

– Откуда такие выводы?

– Много нестыковок. Валентин на разговор не идет. А чтобы разобраться, надо время.

– Никто тебе времени этого не даст. И разбираться никто не будет. Неужели ты, Станиславский, до сих пор не понял, в какой конторе работаешь? А я уверен – подставили Глущенко.

– Николай Иванович, попробуйте вы с Валентином поговорить, – предложил Немирович.

– Попробовал, – с досадой ответил Ильин. – Каракуль так орал, что у меня перепонки чуть не лопнули. Кроме Бычкова, приказал никого к нему не пускать.

– Я все понял, – сказал Немирович.

Константин, не прощаясь и не говоря ни слова, вышел из кабинета. Он слышал, как Николай Иванович крикнул ему в след:

– Ты куда? Немирович!

Немирович!

Но Костя не реагировал. Он вышел из здания отдела и широким шагом направился в прокуратуру.

– Петр Васильевич, к вам капитан Немирович, – нажав кнопку селектора, сказала Надя.

– Пусть войдет.

Константин был настроен решительно. Он собирался взять напором. Вот только не был уверен, сработает сегодня или нет.

Регинский, довольно улыбаясь, встал навстречу Немировичу.

– Рад, признаюсь, рад тебя видеть, капитан. – Прокурор крепко пожал руку Константину. – Садись.

Костя хотел было начать разговор, но Регинский не давал вставить ни слова. Его было не остановить.

– Только что разговаривал с областным прокурором. Конечно, про тебя не забыл. А как забудешь? Такое дело раскрутил. Сразу видно – школа. Чай будешь?

– Нет, – отказался Немирович. – Я пришел поговорить.

– Не торопись, горячая голова. – Петр Васильевич нажал кнопку селектора. – Надя, принеси нам с капитаном чай. И «Юбилейное» еще есть?

– Есть, Петр Васильевич.

– И его давай.

– Петр Васильевич, – воспользовался паузой Костя, – мы рано радуемся.

Улыбка на лице прокурора начала затихать.

– Ты хочешь испортить обедню?

– Я хочу, чтобы вы разрешили Ильину встретиться с Глущенко. Это несложно.

– Хватит! – крикнул Регинский и стукнул кулаком по столу. – Кто такой Ильин? Прикрыть свою задницу хочет? Воспитал убийцу в отделе, а теперь следы заметает. Я вообще не понимаю Данилова. Зачем надо было возвращать Колю в отдел? Чем он лучше Мантуленко? Тот в дружках ходил с Глущенко, а этот прикрывал его десять лет. Ты, Немирович, в это болото не лезь. Завязнешь.

– Я не согласен…

– Молод еще! – опять крикнул Регинский. – Согласен не согласен. Много ты понимаешь в этих играх. Здесь, Костя, тебе не Москва. Здесь провинция. Рука руку моет, знаешь такое выражение? Слышал про сицилийскую мафию?

– В «Международной панораме» смотрел.

– Так вот здесь, в Прибрежном, панорама не хуже. Такая панорама! Подальше держись, капитан, от Ильина и его компании. Областной сказал, что в Генеральную докладывать будет. И Ильин твой, и Мантуленко рядом с Глущенко в камеру сядут.

– Перебор, Петр Васильевич.

– Да ладно тебе! Каждый должен ответить за свои действия и бездействия. Так что ты у нас один честный милиционер остался… Слушай, Станиславский, – Регинский откинулся на спинку кресла и, широко расставив руки, положил их на стол, – а почему бы тебе не стать начальником отдела милиции? Подберешь нормальных оперов, научишь их, наладишь работу и вернешься в столицу. Как тебе перспектива?

Костя посмотрел на довольное, лоснящееся лицо Регинского, и ему стало не по себе. Открылась дверь, и вошла Надя. На подносе она принесла чайник, чашки и блюдо с печеньем. Поставила на стол и молча удалилась.

– Нечипоренко, надеюсь, уже освободили? – вместо ответа задал вопрос Немирович.

– А чего ты так печешься об этом бандите?

– Я не о бандите пекусь,