Табакерка императрицы - Сергей Леопольдович Леонтьев Страница 5

Работа приближалась к завершению, остались роспись, глазурование и последний обжиг. Виноградов заперся в кабинете, велел никому не приходить и молил Господа лишь об одном – успеть закончить…

На седьмой день в ворота порцелиновой мануфактуры въехала карета князя Разумовского, остановилась около двухэтажного кирпичного здания, украшенного колоннами и лепниной. Двор мануфактуры был пуст, встречать князя вышел один Густав Ренн.

– Где Виноградов? – недовольно спросил князь.

– Дмитрий Иванович скончался сегодня ночью, ваше сиятельство: чёрная оспа.

– Как невовремя, – недовольно поморщился Разумовский.

Густав протянул князю большой кованый ключ.

– Что это?

– Ключ от кабинета мастера, ваше сиятельство. Велено передать то, за чем вы приехали, в кабинете на столе.

Они поднялись на второй этаж, князь вставил ключ в замочную скважину, повернул. Густав отступил в сторону.

– Ты заходил сюда? – с подозрением спросил Разумовский.

– Как можно, ваше сиятельство! – Густав перекрестился. – Дмитрий Иванович запретил.

– Останься здесь, я кликну.

Разумовский распахнул дверь, зашёл. На необъятном столе красного дерева, инкрустированного золотом, перламутром и черепаховым панцирем, под белой тряпицей что-то лежало. Князь подошёл, отбросил тряпицу и залюбовался. Непостижимой белизны фарфор сиял в лучах заглянувшего в окно утреннего солнца. Князь бережно взял табакерку в руки. На лафете нарисованной пушки углём была сделана отметка в виде креста. Указательным пальцем князь надавил на крест, раздался щелчок, из стенки выскочил потайной ящичек. В ящичке лежал перстень с большим бриллиантом. Тот самый, который князь вручил Виноградову неделю назад.

– Зайди, – позвал князь Густава.

– Где вторая? Знаю, вы всегда две делаете.

– Повредилась во время обжига, ваше сиятельство, Дмитрий Иванович молотком разбил.

– Не врешь? Смотри у меня!

– Как можно, ваше сиятельство! Обычное дело – из двух одна получается.

Разумовский насупился, посмотрел Густаву в глаза, мрачно произнёс:

– Ну, коли мне соврал – язык вырву, на дыбе подвешу…

Глава 5

1982 год, Ленинград

У заведующего токсикологическим отделением городской клинической больницы имени Филатова, что на Петроградской стороне, было ночное дежурство. Среда, середина рабочей недели – спокойное для токсикологов время. Пить народ начинает ближе к выходным, вот тогда в отделении аврал. Пациенты поступают один за другим, один другого тяжелее. А в среду можно и расслабиться. После обхода заведующий, отдав распоряжение не беспокоить по пустякам, удалился к себе. О том, что хозяин кабинета на месте, Андрей узнал ещё в коридоре. Из-за закрытой двери с табличкой «ка-эм-эн Клебанов С. И.» доносились азартные вопли: «Ах, ты так?! Коня моего слопать задумал!? А вот так не хочешь!?» Андрей усмехнулся. Стас Клебанов предавался любимому занятию – играл в шахматы с умным человеком. То есть сам с собой.

В больницу Андрей приехал, понадеявшись на удачу. Застать Стаса на рабочем месте после четырёх можно было, только когда тот дежурил. Квартиру Харитоновой они с Оксаной покинули без пятнадцати четыре, добираться до клиники не меньше часа. Дозвониться в токсикологию через общебольничный коммутатор и попросить Клебанова задержаться не удалось: линия всё время была занята. Но обнаруженный в холодильнике Анны Авксентьевны пузырёк буквально прожигал карман. Не верил Андрей в то, что Харитонова перепутала дозировку. Она много лет страдает диабетом, каждый день делает себе инъекции, прекрасно знает, к чему может привести передозировка – с чего бы вдруг ошиблась? В областной клинической больнице, куда Харитонову отвезли, анализ крови на токсины делать не будут. Они уверены в диагнозе: передозировка инсулина. А если пузырёк подменили и там не инсулин, а какая-нибудь гадость, вызывающая похожие на гипогликемию симптомы, – тогда что? Тогда Анна Авксентьевна может в любую минуту умереть.

Стас Клебанов, с которым Андрей познакомился на научной конференции в Казани, был типичным жаворонком и на работу, к неудовольствию подчинённых, являлся в начале седьмого. Но и уходил рано. Клебанов даже внешне походил на жаворонка: невысокий, худой, всегда какой-то встопорщенный, с неизменным хохолком чёрных волос на голове, с манерой резко, по-птичьи, поворачивать голову и взмахивать при возбуждении руками, будто крыльями.

Подружились они на почве шахмат. В Казани жили в одном номере и каждый вечер устраивали баталии до глубокой ночи. У Андрея был второй взрослый разряд, в институте он играл за сборную. Клебанов был самоучкой, но Сергееву не уступал, поэтому партии часто затягивались.

Завидев в дверях Андрея, Стас несказанно обрадовался, вскочил, роняя на пол доску с фигурами, подбежал, обнял, потряс за плечи:

– Дружище, как я рад тебя видеть! Ты какими судьбами?! Молодец, что заехал!

– Стас, у меня дело, – начал Андрей.

– Погоди – «дело». – Стас бросился к столу, достал две рюмки и бутылку «Кавказа»[15]. – Папаша молодого любителя неразбавленного уксуса принёс, в благодарность. Специально для тебя храню!

– Давно хранишь? – поинтересовался Андрей.

– Больше недели уже! – с гордостью объявил Клебанов, отработанным движением свернул пробку, разлил тёмный тягучий напиток. – Давай за встречу!

– Закусить-то есть чем?

– Закусывать хороший коньяк – плебейство. – Клебанов опрокинул рюмку в раскрывшийся, как у голодного птенца, клюв-рот.

Андрей достал из кармана предусмотрительно сунутую Оксаной шоколадку, разломил пополам.

– Держи, шоколадом можно. За встречу!

– Между первой и второй… – Клебанов снова наполнил рюмки. – Партейку сыграем?

– Сыграем.

– Чур, я белыми, у меня в прошлый раз чёрные были.

Андрей таких деталей не помнил: прошлый раз был почти два года назад, но спорить не стал.

– Как скажешь. Только сначала дело. Срочное.

Стас посерьёзнел, отодвинул бутылку.

– Излагай.

Андрей достал из кармана флакончик.

– У вас лаборатория круглосуточная?

– Спрашиваешь! У нас же неотложная токсикология.

– Могут ваши спецы быстро посмотреть, что здесь?

Он протянул флакончик Клебанову. Тот нацепил очки, прочитал этикетку, встряхнул, посмотрел содержимое на свет, пожал плечами.

– Здесь инсулин. Пузырёк явно аптечный.

– И всё-таки?

– Думаешь, что-то другое намешали?

– Ты профессора Харитонову знаешь? – задал Андрей встречный вопрос.

– Бабу-ягу? – изумился Клебанов. – Кто же её не знает. Трояк мне на экзамене влепила, но разрешила пересдать. А при чём здесь Харитонова?

– Впала в кому после инъекции из этого флакончика.

– Хм, – Клебанов почесал затылок. – Он же почти полный. Чтобы впасть в гиполикемическую кому, она должна была вколоть себе минимум треть содержимого. Не получается.

– Вот и я о том же, – со значением произнёс Андрей.

Стас вскочил.

– Жди меня…

Вернулся он минут через двадцать.

– Удача, сегодня сам заведующий биохимической лабораторией дежурит. Классный мужик. Сказал, посмотрит.

– Долго?

Стас пожал худыми плечами.

– Если что-то не очень экзотическое, то экспресс-тест сделает за час. Как раз партейку успеем. – Он полез под стол собирать фигуры.

Доиграть они не успели. Клебанов