Смерть позвонит сама - Андрей Анатольевич Толоков Страница 28

– Привез! – Но, увидев Баринову, сказал «ой», вжал голову в плечи и тихо поздоровался: – Здравствуйте, Любовь Ивановна.

– Здравствуй, Витя. Кого ты привез?

– Машиниста.

– Витя! – Баринова сдвинула брови и заговорила как строгая училка. – Внятно доложи. Забыл, как это делается?

– Простите! Я привез гражданина Бурцева. Машиниста поезда. Он свидетель.

– Так уже лучше. Поговорим с ним на улице.

Баринова забрала свою тетрадь и вышла из дежурки.

– Я бы, может, и не суетился, – рассказывал Бурцев, – но меня насторожил мужик. Вот тут, на обочине, стояла «Волга»…

– Черная? – не сдержался Немирович и сразу поймал недобрый взгляд Бариновой.

– Черная, – немного удивленно ответил машинист.

– Продолжайте, Бурцев, – сказала Баринова.

– Да, конечно. Так я и говорю, мужик этот бегом в машину сел и как рванул! Только пыль столбом. Я смотрю, а дежурной нет. Я и подумал, что как-то неправильно. Вдруг что-то случилось. Вот по рации и сообщил.

– Все? – спросила Баринова.

– Все.

– Как мужчина выглядел?

– М-м-м, большой такой. Здоровый мужик. Брюки темные, рубашка светлая, голубоватая. Да что там, мужик как мужик.

– Узнать сможете? – вставил свой вопрос Немирович.

– Наверное, смогу.

– Еще кто-нибудь был на переезде, кроме этого мужчины? – задала вопрос Баринова.

– Нет. С обеих сторон было пусто.

Баринова накидала своих странных иероглифов в тетрадь, потом заполнила прямо на коленке протокол и отпустила машиниста.

– Капитан, – обратилась следователь к Немировичу, прежде чем уехать, – вы недисциплинированны. Когда я веду допрос, не надо вмешиваться. Вносите сумятицу. Надеюсь, вы меня поняли?

– Да, понял. Простите, Любовь Ивановна. Можно вас задержать на минутку?

– Слушаю.

– Как вы догадались, что я ссыльный из Москвы?

Баринова опять смерила взглядом Немировича и как-то погрустнела.

– Разочаровываете, молодой человек. Я думала вы смекалистый.

Костя виновато опустил голову. Он и правда почувствовал себя двоечником. Эта некрасивая, но очень сильная женщина вселила в него трепет. Он не понимал, куда делась его природная наглость.

– Чего молчите? – наседала Любовь Ивановна. – Стыдно стало? А ну-ка, включите мозги.

– Я предполагаю, что по одежде, – словно на экзаменах, стал отвечать Константин. – Здесь одеваются иначе.

– Начало правильное. На вас же ни одной отечественной пуговички нет. Значит, из столицы. По собственному желанию из Москвы сюда никто не поедет. Значит, заставили. Сослали. Могла бы предположить за что, но времени нет дальше вам урок преподавать.

– Но все же почему из Москвы? – не отпускал следователя Костя. – Почему не из Ленинграда, не Киева?

– Для Киева ваш говор не годится. А в Ленинграде я не встречала ни одного мужчины с таким наглым взглядом. Из Москвы вы, любезный, из Москвы.

Костя качнул несколько раз головой.

– Я теперь ваш поклонник, Любовь Ивановна.

– Эти штучки прибереги вот для них, – Баринова кивнула в сторону Веры. – Зовут как?

– Костя.

– А для меня, Костя, найди-ка лучше время сегодня. Поговорить надо. Наша прокуратура прямо рядом с вокзалом.

– Конечно, Любовь Ивановна, – ответил Немирович.

– После четырех постарайся.

Баринова зажала крепко под мышкой толстую папку и пошла к машине. Чуть ниже на дороге ее ждал «Москвич-408».

– Какая железная женщина, – сказал Немирович подошедшему Виктору.

– Ее даже Каракуль боится, – сообщил Виктор. – Перекрестился, когда она перевелась в транспортную.

– С умными работать тяжело. Надо соответствовать, – сделал заключение Костя.

…Около четырех часов дня Немирович подошел к невзрачному одноэтажному домику. Это было здание транспортной прокуратуры. Дежурный показал Косте, как найти кабинет Бариновой. Это была маленькая, захламленная огромным количеством бумажных папок комната. Два стола были придвинуты вплотную друг к другу. Но что поразительно, здесь не было жарко, хотя на улице все плавилось от изнурительного зноя.

– Садитесь, – указала на стул рядом с ее столом следователь, увидев вошедшего Немировича. – Я налью вам чая. Только чай утоляет жажду. Ни квас, ни вода, ни тем более пиво так не помогает организму справиться с жарой. Любите крепкий или так себе?

– Между.

– Понятно.

Чай Баринова подала без сахара. Не сказать, что Костя был сладкоежкой, но ложечка сахара не помешала бы. Баринова заметила, что Костя пьет без удовольствия.

– Сахара нет! – отрезала она. – Я его не терплю. Поэтому пейте и не копызюльтесь.

Немирович хотел было возразить. Он не собирался предъявлять какие-либо претензии к чаю, но Баринова опередила.

– Все! – Она подняла предупредительно руку. – С темой чая закончили. К делу.

Она подошла к двери, выглянула в коридор, убедилась, что там пусто, плотно прикрыв дверь, сказала:

– По-моему, наши с вами мысли шлепают в одну сторону.

– Вы о чем?

– Я навела справки. У вас за неделю два убийства. Ничем не хотите со мной поделиться?

– Откуда вы… – Немирович не успел спросить.

– Я разговаривала с Колей Ильиным. – Ответ прозвучал раньше, чем вопрос.

– Я сам еще не уверен.

– Это хорошо, что сомневаетесь.

– Я уже слышал подобное от участкового. От Фомича. Похоже, в вашем городе редко встретишь сомневающегося сыщика.

– Мы уходим от темы. – Баринова допила свой чай и поставила чашку на край стола. – Делитесь, Константин.

Костя рассказал о своих предположениях по поводу всех трех убийств. Рассказал о проверке владельцев черных «Волг» в городе. Вчера проверили инженера Зиатдинова. Сегодня успели осмотреть еще две машины – директора смешторга Щербакова и «Волгу» гражданина Цхеладзе. У обоих алиби. Эти люди непричастны к убийствам. Остается проверить три машины. Уж одна-то из них точно должна быть той самой «Волгой», которую видели в посадке на нефтебазе и которая уже сегодня засветилась у переезда. Пока автомобиль – это единственный след.

– Но что меня больше всего настораживает, – продолжал свой рассказ Костя, – это нож в квартире Нечипоренко.

– Да, Константин, я с тобой согласна. Его мог подбросить только убийца.

– Или тот, кто с ним заодно. Меня еще убивает упрямство Регинского. Он в упор не хочет замечать очевидного.

– Знакомо мне это, – сказала Баринова и забарабанила пальцами по столу.

– Любовь Ивановна, – Немирович перешел почти на шепот, – я сейчас скажу вам одну крамольную вещь. Если вам покажется это бредом, не стесняйтесь – дайте мне подзатыльник.

– Говори!

– Меня не покидает мысль, что убийца связан с милицией. Или работает у нас, или имеет доступ к информации.

– Незачем тебе давать подзатыльник. Про Нечипоренко он как-то узнал? Суток не прошло, как нож уже был под ванной. Мальчишку, который видел этого слесаря, я бы спрятала. Парень под ударом.

– Зайду к Ильину, с прокурором бесполезно разговаривать.

– А с Николаем Ивановичем, наверное, поздно.

– Это вы о чем? – не понял фразу Бариновой Костя.

– Три убийства одно за другим – и