Замок Кристо - Арно Штробель Страница 28

В этот момент зазвонил его мобильный. Объявился кардинал Фойгт.

Маттиас инстинктивно начал искать глазами часы в гостиной, но не нашёл ни одних. Однако опасение, что он пропустил назначенную на три встречу, Фойгт тут же развеял.

— Где вы?

— У комиссарио Варотто. Он…

— Да, я знаю. Вы должны немедленно приехать. Святой Отец хочет вас видеть.

Папа!

Без колебаний Маттиас ответил:

— Немедленно выезжаю.

И повесил трубку.

— Это кардинал Фойгт, — пояснил он. — Мне срочно нужно в Ватикан. Пожалуйста, вызовите мне такси.

— Я могу вас отвезти, — предложила Алисия.

Маттиас покачал головой:

— Нет. Пожалуйста, оставайтесь здесь.

Он обернулся к Варотто:

— Комиссарио, что вы намерены делать теперь?

— Хотите знать, буду ли я разыгрывать пенсионера? — Варотто криво усмехнулся. — Нет. Определённо нет. Дело у меня формально отобрали, но это не значит, что я стану сидеть сложа руки.

Маттиас кивнул:

— Я на это и надеялся. Если вы попросите Тиссоне передать Алисии копии всех документов по сорока девяти похищенным мальчикам — он сделает это?

Варотто мрачно кивнул:

— Я бы настоятельно посоветовал Франческо это сделать.

— Хорошо. Тогда предлагаю: вы пока раздобудете документы, а потом мы снова встретимся здесь. До скорого.

Когда дверь за Маттиасом закрылась, Варотто повернулся к Алисии:

— Я и вправду не знаю, что о нём думать. Едва я прихожу к убеждению, что он действительно нужен и от него есть толк, — как он принимается рассказывать какие-то библейские истории. А стоит мне решить, что лучше разобраться во всём самому, — он вытаскивает из рукава блестящую идею, которая двигает нас вперёд.

Он помолчал.

— Скажи, что ты о нём думаешь, Алисия?

— Думаю, тебе следует благодарить Бога… — Она осеклась и улыбнулась: — Ой, прости. Тебе следует благодарить судьбу за то, что его прислали. И не проецировать свой гнев — на всё, что связано с Богом, — на него лично. Он разбирается в вещах, которые могут оказаться очень важными для раскрытия этой серии убийств. В вещах, о которых полицейский не имеет ни малейшего представления.

— Наверное, ты права… — буркнул Варотто.

И поймал себя на мысли, что она была весьма привлекательной женщиной. Её глаза сверкали, когда она говорила о немце.

Внезапно из него вырвалось то, что жгло душу уже несколько дней:

— А что ты думаешь о нём как… о мужчине?

— Это тебя не касается, Даниэле.

— Ну прости, ты ведь почти как родственница, Алисия, так что я вправе спросить…

— Родственница? — резко перебила она. — Франческа была моей подругой, но это не значит, что я доверяю тебе свои самые сокровенные мысли.

Она осеклась и закусила губу.

Варотто молча смотрел на неё.

Она только что весьма красноречиво дала ему понять, что думает об атлетически сложенном немце со светлыми волосами до плеч.

Почему же это его задело?

ГЛАВА 37.

Ватикан. Апостольский дворец.

— Святой Отец хочет говорить с вами наедине. — Кардинал Фойгт смотрел на Маттиаса с тревогой. — Речь идёт о чём-то очень личном. О чём-то крайне важном.

Маттиас молча кивнул. Кардинал ещё две-три секунды смотрел ему в глаза, затем постучал в высокую дверь.

Папа сидел на стуле, обитом красным бархатом, перед одним из высоченных окон. Напротив него находился личный секретарь, который теперь поднялся, дружески кивнул Маттиасу и молча вышел.

— Прошу, присаживайтесь, — сказал Александр IX и указал на стул рядом с собой.

Маттиас поцеловал перстень Папы и сел.

Александр IX закрыл глаза и опустил голову так, что подбородок коснулся груди. Так они некоторое время сидели друг напротив друга. Глава католической церкви, очевидно, был погружён в безмолвную молитву, и поскольку он не делал никаких попыток начать разговор, Маттиас принялся осматривать комнату.

Здесь наверняка сиживали государственные деятели со всего мира. Папы, свершившие великое. Входил ли предшественник Александра IX после своего избрания в эту комнату Апостольского дворца, прежде чем выйти на лоджию Благословения — помахать тысячам верующих, ожидавшим его на площади Святого Петра?

Прежде чем он, Маттиас, который тогда ещё носил имя…

— Благодарю вас, что пришли, брат Маттиас, — прервал его голос Папы. В этот момент он звучал надломленно, как голос дряхлого старика.

Маттиас удивился обращению «брат» — Папа лучше кого бы то ни было знал, что Маттиас был лишь постоянным гостем монастыря на Сицилии.

— Вы ещё помните то, что я рассказал вам два дня назад? — осведомился Александр IX.

Маттиас кивнул:

— Да, Ваше Святейшество. Вы рассказали мне, что близкий вам человек много лет назад отвернулся от Церкви и угрожал примкнуть к организации, которая стремится её уничтожить. Вы хотели узнать, могу ли я допустить, что он вступил в Братство симонитов, которое моё…

Александр IX кивнул:

— Сведения, полученные за последние дни, привели меня к выводу, что я должен рассказать вам больше. Ибо я больше не могу исключить связи этих событий с теми страшными происшествиями.

Маттиас почувствовал, как что-то тяжёлое и гнетущее опустилось ему в желудок.

Папа посмотрел ему в глаза — и казалось, будто он в последний раз взвешивает, может ли довериться этому человеку.

Затем отвёл взгляд и уставился в окно.

— Я родился и вырос в Молокьо, маленькой деревне в Калабрии. У меня было три сестры и родственник, живший у нас. Его звали Никколо Гатто — сын двоюродной сестры моей матери. Его родители погибли в результате несчастного случая, и мои приёмные взяли к себе трёхлетнего мальчика. Никколо рос вместе с нами, но всегда чувствовал, что наши родители любят его не так, как своих собственных детей.

Папа помедлил.

— Две мои сестры умерли рано: одна — от разрыва аппендикса, старшая — год спустя от воспаления лёгких. Мои родители были очень набожными и расценили раннюю смерть двоих детей как предостережение Господне — знак того, что оставшиеся в живых должны посвятить себя служению Церкви, дабы спасти свои души.

Он сделал паузу.

— В то время Никколо было шесть лет, мне — три, а моей младшей сестре — полтора года.

С того момента родители делали всё, чтобы подготовить нас к жизни на службе Церкви. Они ни к чему не принуждали, однако