Биография моего блокнота - Михаил Николаевич Алексеев Страница 59

Ты был еще школьником, беспечным мальчишкой, едва ли когда-нибудь помышлявшим о беде, когда в воскресный день двадцать второго июня на твою Родину обрушились черные силы фашизма. Может, это тебя, товарищ, уводила за ручонку с запада на восток твоя мать; может, это она на пыльном шляху, почерневшая от солнца и горя, остановилась, с надеждою и вместе с тем с укором смотря на наши отходившие колонны, — ох, если бы ты мог помнить этот ее взгляд, мой младший товарищ, взгляд матери!.. Может, именно в эту минуту мы, солдаты, с особою силою поняли, какая величайшая и святая ответственность легла на наши солдатские плечи.

Спасем тебя, Родина!.. Отстоим!..

Мы не произносили этих слов. Они жили внутри нас, они обжигали наши сердца, они звали на подвиги. Мы знали и чувствовали, что в нас зреет такая сила, которой суждено сокрушить врага.

«Защита Отечества есть священный долг каждого гражданина СССР» — эти слова вдруг обрели новое и более могущественное звучание, когда над нашим социалистическим Отечеством нависла смертельная опасность.

Тебе, мой дорогой товарищ, очевидно, на всю жизнь запомнились и другие слова из Конституции: «Воинская служба в рядах Вооруженных Сил СССР представляет почетную обязанность граждан СССР».

И эту священную обязанность советские воины выполняли и выполняют с честью и достоинством, как и подобает верным сынам Отечества, пламенным патриотам своей страны. В годы минувшей войны советские воины, вдохновляемые партией коммунистов, явили миру чудеса героизма и бесстрашия. Пройдут века. Но из памяти человечества не изгладятся бессмертные подвиги, совершенные миллионами советских людей, беззаветно и мужественно защищавших свое Отечество.

Советских воинов вдохновляла и вела к победе героическая Коммунистическая партия. Коммунисты и комсомольцы показывали образцы мужества, бесстрашия и героизма. Они воспитывали в советском воине жгучую ненависть к врагу, закаляли его боевой дух, боролись за железную дисциплину, прививали воинам благородные морально-боевые качества. Всегда и во всем коммунисты были впереди. За время войны партия еще больше сроднилась с народом, ее авторитет стал неизмеримо выше.

Разреши мне, товарищ, вспомнить хотя бы один эпизод из тех незабываемых событий, участниками и свидетелями которых были мы, твои старшие братья по оружию.

2

Было это в сентябре 1942 года, когда фашистские полчища осатанело рвались к Волге — к этой великой русской реке. Орудие сержанта Петра Петухова стояло на высотке, против пригородного поселка Бекетовка. Стояло оно в тот день одно-одинешенько, потому что другие пушки батареи были уничтожены вражескими бомбардировщиками, а новые орудия еще не успели прибыть. Как случилось, — в деталях уже и не припомнишь, — но только прорвались три немецких танка сквозь боевые порядки нашей пехоты и на полной скорости устремились к Бекетовке. Наверное, и вскочили бы они в этот тихий поселок, не окажись на их пути орудия сержанта Петра Петухова.

Как, вы думаете, должен себя чувствовать человек, оказавшись один против трех бронированных чудищ? Полагаю, не сладко было ему в ту минуту. Впрочем, было ли у Петухова время разбираться в своих чувствах?..

Мне довелось на следующий день проезжать мимо этого орудия. Оно находилось на прежнем своем, уже привычном для нас месте, а в ста метрах перед ним стояли обгорелые вражеские танки. Так сержант Петухов выполнил свой священный долг перед Родиной. Ведь кто знает, что бы произошло, прорвись те три вражеских танка к Волге на рубеже Бекетовки?..

На следующее утро я не утерпел, проходя мимо, задержался-таки возле огневой позиции Петухова. Теперь рядом с его пушкой стояли другие, словом, целая батарея, будто воскресшая, находилась на своем месте. Я удивился простоте лица Петухова. Светловолосый парень, с обычным русским прищуром глаз, ему тогда было едва ли больше двадцати-двадцати двух лет, по виду — деревенский, коренастый, с большими руками. Однако мечтатель. Разговорились. О своем подвиге рассказывал неохотно, зато о другом — с удовольствием.

— Страшно небось было ночью, когда налетали? — спросил я, поняв, что о подбитых немецких танках сержант больше говорить не расположен.

— Чего ж тут страшного? Я, поди, не один! — заговорил он с волжским оканьем. — Видали, чай, как прожектористы мне помогли! — Он на минуту замолчал, потом как-то хорошо, широко улыбнулся и добавил, вдруг весь просияв: — Хороший народ, прожектористы!.. Как начнут шарить по небу своими фонариками, сразу на душе веселее становится. Да и думается: не один ты тут, отовсюду тебе подмога!..

Я тоже нередко наблюдал за ночной работой прожектористов и понимал Петухова. Ночь, тревожная фронтовая ночь, — только представь все это себе хорошенько, — ты сидишь в окопе, и вдруг над тобой возникает, все нарастая, до тошноты противный ноющий звук, который способен перевернуть тебе душу, — это вражеский ночной бомбардировщик. И ты не знаешь, где ему вздумается опустить смерть, которую он несет на своих черных крыльях. И вдруг тугую чернь ночи располыхнет яркий, слепящий, похожий на меч, луч прожектора. К нему присоединяется другой, третий, они скрещиваются, и вот уже воровски пробравшийся в наше небо неприятельский бомбардировщик призрачной бабочкой мечется в лучах прожекторов и спасения ему нет, ибо заговорит орудие Петухова, заговорят одновременно десятки других орудий... И на душе становится веселее.

Это ли чувство владело в ту пору Петуховым, не знаю точно. Думаю, что это. Но, пожалуй, не только, а может, и не столько это чувство: гораздо сильнее было другое — великое и непреоборимое чувство фронтового братства, рожденное сознанием того, что рядом с тобою, плечом к плечу, стоят тысячи тебе подобных советских людей, объединенных общностью большой задачи — во что бы то ни стало разгромить врага, людей, спаянных единым долгом, единой любовью и ненавистью. Это было время, дорогой товарищ, когда мы больше думали о своем долге перед родной страной, о своей обязанности перед нею, чем о правах. Мы знали, что спасенная нашим оружием, кровью нашей и затем обновленная и украшенная нашим трудом, она, наша светлая Отчизна, сама вспомнит о наших правах и воздаст нам сторицей за нашу кровь, пролитую на поле брани. И разве то, что делается сейчас в Советской стране для человека и во имя человека, не является ярчайшим свидетельством этого?..

3

Может быть, ты в недоумении: для чего, дескать, рассказ про сержанта Петухова? К слову, что ли, пришлось?..

Может быть, и к слову. В этом большой беды нет. Гораздо важнее другое: ты посмотри хорошенько на своего командира батареи