Биография моего блокнота - Михаил Николаевич Алексеев Страница 39

«Не хмельно мне то вино,

А ружье заряжено.

Сядь, красавица, со мной,

Будешь ты моей женой!

Пусть враги кругом следят —

Все равно не углядят.

Солнце нас пускай венчает,

Звезды к дому провожают».

(Песня поется на румынском языке, перевод — титром. )

...На звук песни осторожно крадется кустарником Алеша Мальцев, неожиданно появляется перед Бокулеем:

— Хенде хох! Руки вверх!

Бокулей оторопело смотрит на Алешу. Тот нервничает:

— Тебе, фашистская рожа, говорю — хенде хох!

Алеша устрашающе щелкает затвором автомата:

— Хенде хох!

Бокулей поднимает руки, пытается объяснить:

— Товарищ, я — советский, бун, карошю...

— Хенде хох! — кричит Алеша, хотя Бокулей давно уже стоит с поднятыми руками.

* * *

В землянке разведчиков — Аким и Семен Ванин.

— Зачем тебя лейтенант вызывал? — интересуется Семен.

— Писарем меня хотел сделать, ротным писарем.

— И ты согласился?

Аким улыбнулся:

— А почему бы и нет?

— Да ты, я вижу, совсем свихнулся!

— Почему же, нисколько. Местечко теплое, не пыльное, сверху не капает. И почерк у меня недурной, и в грамматике я силен. Вот я и послушался твоего совета.

— Так я же шутил! — в отчаянии воскликнул Сенька.

— А ты не шути в другой раз.

— Нет, Аким, ты врешь. Быть канцелярской крысой разведчику — это же безумство!

— Безумству храбрых поем мы песню! — рассмеялся Аким. — Чудак ты, Семен, так вот я и соглашусь пойти в писаря. Что мне жизнь надоела?

За дверью послышались тяжелые шаги.

— Пинчук идет. Сейчас какую-нибудь работенку всучит. Хоть бы поскорее в разведку посылали. Другие каждый день ходят, а мы сидим на приколе...

Шаги за дверью приблизились, и в ту же минуту загудел тяжелый, будто придавленный чем-то бас:

— Пойти в поиск без предварительной подготовки сейчас, когда вражеские траншеи битком набиты солдатами и пулеметами...

— Аким! — восклицает Сенька. — Это же Забаров! Федор вернулся и кого-то уже ругает, чистит с песочком!

В блиндаж вошел высокий, плотный человек — Забаров. Вместе с ним Шахаев и Пинчук.

— Сегодня с лейтенантом Марченко мы были у генерала. Он недоволен тем, что до сих пор нет «языка». Я назначен командиром группы захвата. Поэтому сегодня же, сейчас, начнем усиленно готовиться к операции. Главное — постоянное наблюдение за объектом нападения. Тщательная разведка всей обороны немцев...

Дверь в землянку распахивается. С поднятыми руками входит Бокулей. За ним — с автоматом в руках Алеша Мальцев.

Недоуменно рассматривают их разведчики.

— Пленного привел, — объявляет сияющий Мальцев. — Сидит себе и гитлеровскую песню напевает. Но я его раз, два — и готово!

И вдруг оглушительный хохот потряс землянку. Лишь Ванин остается серьезным. Он со всех сторон оглядывает недоумевающего Бокулея.

— Ничего «язычок». Подходящий. Так как ты его взял, Мальцев? Раз, два — и готово? Ну, орел! Прямо-таки орел! Мы-то, дураки, под огнем на брюхе ползаем, никак к нам «языки» не идут. А тут, здрасте пожалуйста, сидит рядом с нами готовенький «язычок» и песни распевает.

— Ошибка вышла, товарищ Мальцев, — разъясняет Шахаев Алеше. — Это румын. На нашу сторону еще на Волге перешел. При политотделе состоит для агитации вражеских солдат. А имя ему Георгий Бокулей, славный, хороший человек.

— К ордену представить Мальцева, к ордену, — хохочет бесцеремонный Ванин.

* * *

Совещание генерала с командирами полков подходило к концу.

— Еще раз повторяю: взаимодействие с приданными подразделениями — огромное испытание для вас. Готовьтесь к этому, не жалея сил. И еще хочу предупредить вас об одном: побольше внимания уделяйте разведчикам. Они несут сейчас большую нагрузку: штаб армии требует все новых и новых сведений о противнике. По всему видно — враг готовится к серьезному удару по нашим частям. Поэтому — подготовка и еще раз подготовка... У меня все. Можете идти! — отпустил генерал офицеров.

Последним пошел к двери Баталин, но генерал задержал его.

— Останьтесь, Баталин. Завтра снова переведем ваш полк в первую линию. Приготовьтесь. Через час приеду к вам, вместе подумаем, как надежнее вашему полку занять оборону. Помните: оборона должна быть крепкая, такая, чтобы этот орешек ни одна сталь не разгрызла. Немцы сюрприз нам готовят.

— Слушаюсь, — Баталин приложил руку к козырьку фуражки, под которой виднелся белый бинт.

— Идите, — сказал генерал тихо.

Баталин осторожно захлопнул дверь и медленно зашагал по траншее.

* * *

Бревенчатая изба с вывеской «Полевая почта». В руках Веры быстро мелькают солдатские письма, в конвертах и сложенные треугольником. Девушка сортирует письма, но не думает о них: она нетерпеливо посматривает на часы.

— Трофейные? — интересуется ее подруга.

— Нет, наши... в общем, нашли, — заливается краской лицо Веры.

— Вместе с Семеном? — лукаво справляется подруга.

— Ой, девочки, тут писем немного осталось. А мне отлучиться нужно, совсем ненадолго. Кто-нибудь сделайте это за меня, девочки... А я потом хоть всю ночь рассортировывать буду.

— Ну, давай мне, — соглашается подруга.

...А на опушке леса Веру уже ждет Семен Ванин.

— Пришла?

— Пришла.

— Это хорошо, что пришла...

— Я тебе, Сема, махорки принесла. У нас все девушки на табачное довольствие сахар получают, а я не могу сахар есть, у меня от сладкого зубы болят.

— Зубы болят? — переспрашивает Семен.

— Ага, зубы...

— Это хорошо. А то у меня опять весь табак кончился. Никак не хватает. А мне без махорки — хоть жизнь самоубийством кончай, живот к спине прилипает.

...Сидит, задумавшись, Вера, ласково перебирает пальцами густые волосы Семена. Голова разведчика покоится на ее коленях.

— Знаешь ли ты, Вера, до чего хороша у нас в Саратове Волга! Выйдешь вечером — солнце заходит, и будто красные фонарики по воде бегают. Хорошо!

— Хорошо! — соглашается Вера. Ей действительно хорошо с Семеном.

* * *

В генеральский блиндаж вошли вызванные Сизовым лейтенант Марченко и Шахаев. Вместо приветствия Сизов кивнул им головой и коротко сказал:

— Нужен «язык»!

— Проведены занятия по взятию «языка» в пяти вариантах, товарищ генерал, — доложил Марченко.

— Нужен один вариант, самый лучший, — улыбнулся Сизов. — Верный вариант.

— А