Большая семья - Семён Аркадьевич Кузнецов Страница 11

— Вот что, Ольга Викторовна, если вы не возражаете, будем собираться в дорогу! — Он еще раз обвел взглядом комнату.

— Теплые кожухи, — сказал он Ольге, — я надеюсь, можно будет достать в совхозе… Так что не будем задерживаться. Через два часа закончится погрузка, и машины пойдут на завод. Поедете с нами, а оттуда в район…

Вскоре Кучеренко пошел к машинам, а Вера осталась с Ольгой Викторовной. Они присели возле кровати Толика, рассказывая друг другу о себе, о жизни на Урале. Близость Веры, с которой Ольга Викторовна свыклась за долгую дорогу, успокоила ее, а уверенный тон парторга завода укрепил надежду, что с Толиком будет все хорошо.

Разговор становился сердечнее и теплее, и когда он закончился, то Ольге Викторовне стало ясно, что ей нет смысла дольше оставаться в совхозе. Как ни хороши местные люди, но среди земляков ей будет лучше. Она с Тоней сможет работать на заводе, чтоб внести и свою лепту в борьбу за освобождение родного края. Толика, когда он выздоровеет, определят в детский сад.

Ольга Викторовна теперь уже не отчаивалась. Во взоре, которым она глядела на больного ребенка, светилась надежда.

— В детский сад… — повторила она взволнованно. — Да, да…

Разговор перешел на фронтовые темы. Ольга Викторовна узнала, что о Сергее Вере еще ничего не известно. Теперь уже Ольга стала успокаивать Веру.

— Это бывает, — говорила она, — письма задерживаются, а потом приходит письмо и оказывается, что все хорошо и благополучно…

С первого дня эвакуации Вера потеряла связь с Сергеем. Она не знала, где он, что с ним. Потерялся и Петр.

— А все-таки, в конце концов, найдете друг друга. Еще месяц-другой и увидите, как полетят письма! — снова заговорила Ольга Викторовна. Она рассказала, как сама нашла мужа совершенно случайно. Встретила в совхозе раненого. Оказалось, что он служил в одной части с ее мужем. Написала туда. Ей ответили, что ее муж ранен, и сообщили адрес госпиталя. Ольга написала туда и теперь ждет ответа уже из госпиталя, от мужа.

Два часа пролетели незаметно. Вскоре за окном послышался рокот машины. В комнату вошел Кучеренко, румяный от мороза.

— Ну едем!.. Вот вам шубы…

— А как же Тоня? — забеспокоилась Ольга.

Кучеренко тотчас же успокоил ее.

— С ней уже все решено. Она подъедет позднее на попутной машине… Да, чуть было не забыл!.. Вам, Ольга Викторовна, письмо — только что почта пришла…

Ольга радостно рванулась к Кучеренко. Тот подал ей небольшой серый конверт, на котором Ольга увидела свое имя и фамилию, написанные чужим, незнакомым почерком. Страшная мысль вдруг молниеносно пронеслась в ее сознании: «Неужели он… Нет, не может быть!..» Ольга лихорадочно разорвала конверт и жадно впилась в письмо. Все пристально наблюдали за ней. Ольга пробежала глазами несколько строчек, затем снова вернулась к началу письма, прочла эти строчки еще и еще раз и только после этого до ее сознания дошло, что ее муж жив.

— Жив!.. Он жив, Вера!.. — воскликнула Ольга. — Он был тяжело ранен, но теперь опасность миновала. Только писать еще сам не может и под его диктовку пишет какой-то лейтенант Гайдамака…

— Гайдамака? Какой Гайдамака?.. — Вера даже вскочила от неожиданности. — Гайдамака — это же фамилия моего мужа!..

Дрожащими руками Вера взяла письмо и впилась глазами в неровные строчки. Неужели это Петр? Почерк Петра она хорошо не знала, еще не успела к нему присмотреться за короткое время жизни в семье. В письме рассказывалось, что они оба — летчик Гайдамака и доктор, муж Ольги, были ранены во время вражеского налета на аэродром. Гайдамака отделался небольшой контузией и собирается вскоре вернуться в часть. Доктор ранен тяжело. Поэтому письмо вместо него пишет лейтенант Петр Гайдамака, земляк мужа Ольги Викторовны. Этот земляк просит ее, Ольгу Викторовну, написать ему, не встречала ли она, где-нибудь в дороге его родных — Федора Игнатьевича и Марию Кузьминичну Гайдамаку, которые уехали из Запорожья в неизвестном направлении. Теперь сомнения не было. Вне себя от радости Вера крепко обняла Ольгу.

— Ну вот, один уже нашелся! Петя жив!..

Вере казалось, что время тянется очень медленно. Ей хотелось скорее попасть домой и рассказать старикам про Петра, написать как можно быстрее Петру письмо…

…Машина быстро мчалась по укатанному пути. Вокруг белел снег, искрились на солнце снежинки. Нависли снежные хлопья на ветвях деревьев. Лес тянулся вдоль дороги двумя почти сплошными стенами. Через два часа лес вдруг раздвинулся и показалась огромная поляна с красными, необлицованными корпусами завода. Кое-какие цехи были уже построены, застеклены, и в них уже кипела работа. Другие еще стояли в рештовках… Всюду фигуры людей. Это строители. По всем направлениям мчались нагруженные машины.

Для Веры все здесь было родным и знакомым. Завод родился и рос на ее глазах. В этой суете, среди этого шума, грохота станков и машин, среди этих камней, стен, под этими перекрытиями она прожила последние три месяца. Завод стал не только местом работы, но и домом. Она влюбленным взглядом обвела территорию завода, ряды корпусов и брезентовых палаток, которые вначале служили людям жилищем, мастерскими. В одной из них Вера нашла Федора Игнатьевича. Он разговаривал с молодым пареньком.

— Как я тебя, Владимир, учил вести монтаж станка?.. Ты о чем думал, когда я тебе объяснял?

«Ну, это надолго». — подумала Вера, знавшая хорошо Федора Игнатьевича и его метод обучения.

— Папа… — не выдержала она. Федор Игнатьевич не обратил на нее никакого внимания и еще настойчивее взялся за Володьку.

— Как же ты теперь работать будешь, если ты кронштейн вверх ногами приладил? Молчишь?.. Нет, ты, дружок, заговоришь у меня… Ты мне все объясни, почему так получается.

— Папа! — пыталась остановить Федора Игнатьевича Вера. — Вот послушайте, какая новость!..

— Нет, ты вот послушай, — не умолкал старик, — ты послушай да посмотри на эту работку. На все строительство ты нос задираешь: «Я р-рабочий… отечества защитник!». А какой ты рабочий, когда ты своего дела, своего верстака не знаешь, когда у тебя кронштейн, как флюгер, туда и сюда вертится…

Не выдержав, Вера закричала:

— Папа, слышите? Петр нашелся, Петя!..

Федор Игнатьевич уронил на пол тряпку. — Петр? Нашелся! — переспросил он и как-то сразу обмяк. — Почему ж ты не сказала это сразу?..

Вера усмехнулась, глянув в сторону Володи.

— Трудно было сразу сказать…

— Ну, что он жив, здоров?

— И жив и здоров, — ответила Вера, — то-есть не совсем здоров, из госпиталя пишет, но у него легкая контузия. Уже выписывается. Вы представляете, как обрадуется мама?

Федор Игнатьевич почувствовал усталость и присел на пенек, который служил здесь стулом. Известие, принесенное Верой,