Боги войны – 3 - Александр Васильевич Чернобровкин Страница 8

— Давно ждешь? — шутливо спросил я Микаэля Мочениго.

— Не очень! — улыбаясь, ответил он. — Как только сказали, что вы зашли в реку, сразу поспешил сюда!

Солнечный человек: никогда не унывает и не умеет расстраиваться подолгу.

— Привез соболиные меха твоей жене, — сразу сообщил я и подколол: — Сегодняшнюю ночь ты надолго запомнишь!

— Жена узнает о подарке, когда будет готова шуба, не раньше! — весело отмахнулся он. — Пока спрячу меха у отца.

Я вручил ему еще и список привезенных товаров с указанием желаемых цен. Если они не понравятся, найду других покупателей. Джакомо Мочениго знает об этом, поэтому не быкует и не торгуется. После проверки товара, а иногда бывают проколы по неосторожности или небрежности, уточняем общую сумму. Часть ее отдает своими товарами, которых с каждым разом все больше, потому что я оставляю список, чего и сколько мне нужно, часть — векселями, которыми платит вместо меня за товары других купцов, часть — серебряными монетами. В Новгород я возвращаюсь с полными трюмами и наваром в звонкой монете. Обе стороны довольны. Я богатею с помощью семейства Мочениго, а оно — с моей. Микаэль проболтался, что начали строить на противоположном берегу новый большой кирпичный склад, показал его, точнее, фундамент и красновато-коричневую стену с метр высотой. Пока мы стояли в порту, она немного подросла.

Джакомо Мочениго поведал мне, что Любек достучался до английского короля, и тот принял меры против купцов, организовавших нападение на суда. Оба холька и деньги за грузы были возвращены, правда, не в полной мере и без компенсаций родственникам. Пленный рыцарь Вильям Бактон выкуплен за пятьдесят марок серебра и отпущен. Купца, виновного в организации нападений, всего одного и, наверное, наименее вовлеченного, публично казнили в Лондоне. Его имущество, конфискованное и проданное на торгах, как раз и пошло на возмещение убытков. В виде дополнительной компенсации пара из многочисленных судебных разбирательств в отношении любекских купцов, истинных ангелов, честных и законопослушных, было закрыто. Английский король прогнулся потому, что не хотел открытой схватки с сильным Ганзейским союзом, не имея благовидного предлога. В данном случае общественное мнение было не на его стороне, и с этим пришлось считаться. Через полтора века Англия окрепнет и начнет посвящать своих морских разбойников в рыцари.

8

На обратном пути на траверзе Ревеля, будущего Таллина, повстречали большую флотилию маломерных суденышек, которая двигалась на восток. Завидев шхуну, они все вдруг устремились к берегу, где и проторчали, дожидаясь, когда мы пройдем мимо. Значит, ливонцы усвоили урок. Можно не опасаться, что нападут на шхуну, когда будет идти без пушек.

Мы прибыли в порт Ладога вечером четырнадцатого августа. Через три дня в Новгород прискакал гонец от Витовта, князя Литовского, к кузену Лугвению, князю Новгородскому, с сообщением, что именно в тот день Ягайло, королю Польши, доставили грамоту от Ульриха фон Юнгингена с объявлением войны. На следующий день, когда я сойду на городскую пристань, только и разговоров будет, что о походе на тевтонских рыцарей. Охотников набралось много. Немцы слывут в Новгородчине богачами, потому что их нищеброды до наших краев не добираются, а ограбить или хотя бы обжулить иностранца — это сейчас святая обязанность каждого русского. Ворота в Немецкий двор закрыты наглухо, хотя Тевтонский орден с нами не воюет. Даже отказались позвать Якоба Врезе, через которого я раньше сбывал часть тканей, привезенных из Любека. Русские купцы покупали у него дороже, чем у меня. Видимо, стеснялись платить соплеменнику много. Остался данцигский купец без навара.

Утром я навестил Лугвения Ольгердовича, который расхаживал по княжескому двору с видом человека, ожидающего противника на октагоне, чтобы схлестнуться с ним в поединке без правил. Увидев меня, улыбнулся и кинулся обниматься, хотя друзьями мы не были. Впрочем, разок выпили вдвоем, что по нынешним меркам считается даже выше, чем просто дружба.

— Ты вовремя! Я боялся, что не успеешь вернуться, уйдем без тебя! — признался он, похлопав меня тяжеловатой ладонью по спине.

— Нельзя вам без меня, не справитесь! — как бы шутливо произнес я.

— Справились бы, но потерь было бы больше! — самоуверенно возразил он. — С твоими тюфяками будет легче бить немчуру поганую!

От русской матери он получил врожденную неприязнь к этой национальности.

— Мне нужны два десятка упряжных лошадей, обычных, груз не очень тяжелый. Будут тянуть тюфяки на колесах и повозки с инструментами и припасами к ним, — потребовал я. — Сам быстро достать не успею, все в поход собираются.

— Приходи во второй половине дня, заберешь, — тут же пообещал князь Новгородский.

— Пришлю своих воинов. Мне надо отправить гонца в Ладогу, чтобы привезли оттуда тюфяки и припасы, и продать привезенные товары. Если выйдете раньше, я вас догоню. Мы будем ехать быстрее, — сказал я.

— Лады! Так и сделаем! — произнес он, еще раз хлопнув меня ладонью по спине.

Условия службы моей батареи литовскому князю я обговорил на предыдущей встрече с Лугвением Ольгердовичем и сообщил артиллеристам. Им всё понравилось. Даже если не будет трофеев, неплохо по местным меркам заработают. Не столько, конечно, как служа на шхуне, но в следующем рейсе, а то и двух, их услуги не потребуются. Так что, когда я сказал, что отправимся в поход, все уже были внутренне готовы. Во второй половине дня они сходили на княжеский двор и забрали упряжных лошадей, отвели к себе домой. Попасут дня три-четыре до прихода ушкуев с пушками и боеприпасами из Ладоги. Утром наведались ко мне, нагрузили зарядные и хозяйственные повозки, чтобы сразу впрячь лошадей и отправиться в путь.

Я съездил в свои деревни. В Кунино заканчивали строительство мельницы. Через неделю прибудет местный самоделкин Семен Варламович с разобранной деревянной верхней частью, крыльями, механизмом, жерновами с бронзовыми насадками, соберёт всё, проверит и запустит. Мы с ним договорились о, так сказать, гарантийном обслуживании в первый год. При любой неисправности обязан будет приехать и исправить или оплатить работу других мастеров.

В Мшаге удобрили поля навезенными мной минералами и приготовились вспахать и посеять озимые культуры: кто рожь, кто овес, кто репу, кто чеснок. Последний здесь растет очень плохо. Не любит кислые и тяжелые глинистые почвы. Чеснок привозят из южных регионов, что сильно сказывается на цене. Предыдущая обработка полей под моим чутким