Бумажная империя 5 - Сергей Жуков Страница 34

Он хмыкнул, вновь посмотрев в сторону своей дочери. Ему было прекрасно известно, какого это жить с человеком, который не будет выполнять приказы. Но поведение Алисы в последние недели действительно было крайне странным, тот разговор в моей прошлой машине был нашей последней встречей и мне тогда не показалось, что она смущена, расстроена или злится. Тут что-то другое.

— Сергей Олегович, прошу меня простить, вынужден вас покинуть, — сказал я, заметив как в главный зал зашёл человек, во многом ради которого я сегодня был здесь.

Невысокий, полноватый мужчина в маске зайца шёл вдоль одной из стен. Он не решился заходить в центр зала, предпочитая держаться в стороне. Каждый его шаг выдавал неуверенность и нервозность и маска зайца полностью характеризовала её носителя. Теперь я был уверен, что Меньшиков целенаправленно «распределял» маски между гостями.

Тем удивительней, что проходя мимо меня, он внезапно заговорил первым.

— Ой, надеюсь вы меня не съедите, — чуть хохотнул Долгопрудный.

— Не беспокойтесь, Игорь Ларионович, Волка вы теперь можете не бояться, — пожал я ему руку.

Он тут же напрягся, поняв двусмысленность моего ответа.

— Вы хотите сказать, что я в опасности? — тут же побледнел он.

— Я лишь хочу предупредить вас, что могущественные силы всё ещё имеют виды на завод Кара… — запнувшись, я исправился: — Ваш завод. Хоть Волк и мёртв, но его дело по прежнему живо.

Долгопрудный медленно опустился на стоящий рядом стул и дождался когда я поступлю также.

— Ох, боюсь что вы правы, — чуть тише сказал он, подавшись в мою сторону. — Приняв дела, я обнаружил там двойную бухгалтерию, множество несостыковок, сомнительных работников и до сих пор не могу понять как со всем этим разобраться. Если бы мне было известно обо всём этом заранее — я бы ни за что не ввязался в подобное.

Видя, что мы сидим за столом, к нам подошёл официант и ненавязчиво налил чаю. Долгопрудный внимательно изучал его взглядом, словно подозревая в шпионаже и подслушивании. Когда слуга ушёл, Игорь Ларионович плеснул в чай немного молока, сделал глоток и продолжил:

— Понимаете, Даниил Александрович, я ведь даже не подозревал, что Лев был… — он огляделся по сторонам и совсем тихо произнёс: — Преступником! Он всегда был добр и благоволил мне, а вы сами понимаете, как порой бывает тяжело интеллигентным и добрым людям среди интриг высшего света без могущественного покровителя.

Я понимающе кивнул:

— В это непростое для вас время, мы сможем стать друг для друга надёжной опорой. Если вам понадобится помощь, или кто-то будет угрожать вам и вашему заводу — вы всегда сможете рассчитывать на меня и моих союзников. Знайте: вокруг есть много людей, кто всерьёз обеспокоен творящимся в городе и мы сможем вас защитить.

— Спасибо вам, Даниил Александрович, вы невероятно добрый. Я очень рад, что среди аристократов появился такой достойный человек. Вы знаете, на самом деле… — он хотел что-то сказать, но резко прервался, увидев кого-то у меня за спиной. — На самом деле мне уже пора, спасибо вам.

Быстро сказав это, он встал и, озираясь, пошёл прочь, словно испугавшись кого-то.

— Даниил Александрович, вижу вы освободились, — сухо произнёс голос за моей спиной.

Это был Меньшиков. Вот кого увидел Долгопрудный. Но почему он так его испугался?

— Прошу вас уделить несколько минут для одного важного мероприятия, — всё также нейтрально сказал он, приглашая меня пройти за ним.

Не говоря ни слова, он шёл через зал, игнорируя попытки некоторых аристократов завести светскую беседу. Пройдя через весь зал, мы оказались у помпезной лестницы, ведущей на второй этаж. Огромные мраморные ступени были одновременно монументально крепки и невероятно изящны.

— Прекрасный костюм, Даниил Александрович, — не оборачиваясь, сказал Меньшиков, поднимаясь по ступеням.

— Благода… — начал говорить я и чуть было не уткнулся в спину внезапно остановившегося светлейшего князя. — … рю.

Он застыл, словно статуя, а затем повернулся и окинул огромный зал взглядом. Его глаза взирали на высший свет Петербурга сквозь маску льва. Причём я пока не заметил у кого-либо ещё маски этого животного.

— Уважаемые гости, я хотел бы попросить минуту вашего внимания, — негромко, но властно произнёс он. Сила его статуса была столь велика, что все мгновенно замолчали и подошли поближе, готовые слушать.

Повернувшись к залу лицом, я невозмутимо встал рядом с Меньшиковым, понимая, что сейчас речь пойдёт про меня. Вот только в каком ключе это будет — для меня оставалось загадкой.

— Рядом со мной сейчас стоит человек, которого я не собирался приглашать на своё мероприятие, — начал он. — И многие из вас не рады видеть здесь барона Уварова.

Понятно, решил устроить для меня прилюдное унижение? Ну что же, подобного можно было ожидать от него. Всё-таки старая аристократия никак не может свыкнуться с тем, что появляются те, кто претендуют на их место и не дрожат от страха лишь при упоминании древней фамилии.

— Этот юноша прошёл огромный путь и недавно смог основать свой собственный род, выкупив бывшее поместье Волченко, — при этих словах среди аристократов пошли тихие перешёптывания. Слухи об этом ходили в обществе, но никаких официальных заявлений не было. До этого момента.

Меньшиков тем временем продолжал говорить:

— И я обращаюсь к каждому, кто считает, что барон Уваров здесь лишний. Вы должны понять, что место Даниила Александровича здесь, рядом с нами. Он — будущее этой страны, нравится вам это или нет. Сейчас он стоит рядом со мной не потому, что является фаворитом царской семьи, как прочат слухи, а потому, что я, как и Император, по достоинству оценил вклад барона Уварова в безопасность и процветание Российской империи.

А вот это уже больше походит на похвалу, да ещё какую! У меня внутри аж потеплело от подобного. И особенно от вида…

Стоп, а где Юсупов? Неужели его нет на приёме⁈ Да точно. Я сегодня не видел ни Павла Алексеевича, ни других членов его рода. Похоже, что Меньшиков точит на него зуб.

— Но сейчас я здесь не для того, чтобы перечислять заслуги барона, — строго сказал он. — Я здесь, чтобы по личному указу Императора Александра Пятого вручить Даниилу Уварову орден Александра Невского за его неоценимый вклад в пресечении крупной государственной измены.

На этих словах рядом с нами оказался один из слуг. Он держал белоснежную бархатную