Бумажная империя 5 - Сергей Жуков Страница 33

— Думаю вы не будете этого делать, — невозмутимо сказал я, а затем хитро заметил: — Ведь мой костюм уже готов?

Лицо пожилого портного чуть дрогнуло. Он замер, словно его поймали с поличным на месте преступления, а затем робко спросил:

— Неужели вы почувствовали?

— Григорий Леонидович, невозможно не почувствовать, когда видишь свой костюм, — слово «свой» я произнёс с особым пиететом. — Вы мастер своего дела и ваши работы…

— Всё, прекратите, — замахал руками портной, останавливая мою похвалу. — У меня бывает не много клиентов, которые способны сполна оценить моё искусство и я рад, что не ошибся в вас. А ещё очень надеюсь, что став аристократом, вы не набрали лишних килограммов.

Его лицо расплылось в широченной улыбке, отчего на нём разгладилась добрая половина морщин.

Мы стояли и молча смотрели на сияющий своей белизной костюм, надетый на манекен в дальнем углу его ателье. Я сразу понял, что этот шедевр создавался для меня и только для меня. Он манил меня, звал и признавал во мне своего хозяина.

— Я знал, что вы придёте ко мне, — тихо сказал портной, наслаждаясь своей работой. — Знал, что вы никому неведомым образом раздобудете приглашение на Рождественский бал и вам потребуется белый костюм для этого мероприятия. Да и к тому же, очень особенный человек попросил меня помочь вам.

— Но он… — начал я, подойдя ближе к новому шедевру Григория Леонидовича.

— Не совсем белый, — улыбнулся он. — Всё верно. На днях я узнал о подарке Морозова вам и понял, чего не хватало моему творению. Я нашёл ту самую деталь, тот финальный штрих.

Хо-хо! Штрих… Да тут не один штрих, их тысячи, а то и миллионы. Миллионы крошечных стежков, выполненных тончайшей серебряной нитью, что придавали белоснежному костюму то самое удивительное сияние и блеск.

— Постойте, это же… — расширились мои глаза и Григорий Леонидович довольно улыбнулся:

— Всё верно, Даниил Александрович, это рунический узор. Он выполнен мной вручную совместно с опытным артефактором. Обеспечит лучшую защиту и усиление вашего дара.

В глазах портного была неподдельная гордость за свою работу и его можно было понять. Передо мной был настоящий шедевр. Мастер превзошёл себя, свою прошлую работу, хотя я не думал, что меня можно чем-то удивить после моего синего костюма.

— Даже не знаю, как вас благодарить. Это просто невероятно, — протянул я, не в силах оторвать взгляд от моего нового костюма.

На это портной лишь хитро усмехнулся и сказал:

— Посмотрим, насколько вы будете довольны, когда услышите цену.

* * *

Дворец светлейшего князя Меньшикова.

И вот настал этот день. Рождественский бал-маскарад. Событие года. Самое долгожданное и желанное мероприятие высшего света.

Дворец Меньшикова на Университетской набережной утопал в лучах прожекторов, а множество ледяных скульптур перед ним, досконально повторяли убранство Летнего сада. Я подъехал на своей машине и услужливый лакей тут же материализовался рядом с моей дверью:

— Пожалуйста, господин Уваров, можете проходить, я отгоню вашу машину.

Неплохо. Либо для каждого гостя тут выделили своего лакея, либо вся прислуга знает каждого гостя в лицо. Достойный уровень подготовки, впрочем от Меньшикова и не стоило ожидать иного.

Передо мной распахнулись массивные двери и я вошёл внутрь. Первые секунды казалось, что я ослеп. Убранство было настолько ярким и блестящим, что рябило в глазах, но затем зрение адаптировалось и у меня получилось различить детали. А они были на загляденье: бело-серебряный декор окутывал всё вокруг. Стены, потолок, люди, мебель — практически нигде не было тёмных деталей создавая поистине сказочную картинку.

— Господин, ваша маска, — раздался голос рядом.

Слуга, стоящий у входа, протягивал мне белоснежную маску, закрывающую верхнюю половину лица. Одев её, я тут же обнаружил рядом второго слугу, подскочившего ко мне с зеркалом, в котором я мог посмотреть на себя.

Это была маска волка, украшенная тончайшими серебряными нитями и множеством страз. Ювелирная работа. Любопытно, Меньшиков намеренно выбрал мне именно это животное и есть ли в этом какой-либо намёк? Оглядевшись по сторонам, я обратил внимание, что все присутствующие были в похожих масках различных зверей. Сами животные могли повторяться, но маски были уникальны и неповторимы.

— Не могу не отметить ваш костюм, — первым подошёл ко мне Сергей Распутин. — Веселов превзошёл самого себя.

— Благодарю, он действительно постарался на славу, — пожал я ему руку. — Вы сегодня один?

На этот вопрос он недовольно хмыкнул и посмотрел в сторону. Проследив за его взглядом, я заметил Алису. Коса из её алых волос пряталась внутри широкой белой ленты, отчего было даже непривычно не видеть её ярких волос. Сама девушка была одета в элегантное белоснежное платье из тонкого кружева с серебряной подкладкой, оно облегало стройную фигуру, подчеркивая её стройный силуэт.

Заметив на себе наши пристальные взгляды, она задрала носик и крепче вжалась в руку своего спутника. Затем что-то шепнула ему на ухо, они пошли вглубь зала и я наконец-то смог увидеть его лицо.

— Николай Морозов? — улыбнулся я.

На это замечание Распутин лишь сделал глоток шампанского и недовольно посмотрел в их сторону.

— Разве вы недовольны? — спросил я его.

— Я недоволен тем, что дочь опять не считается с моим мнением, — тихо сказал он.

— Очень похоже на дешёвые методы манипуляций для завоевания внимания, — пожал я плечами я. — Хотя, честно говоря, полагал, что Алиса выше этого.

Мои слова явно задели Распутина, но он не возмутился, вместо этого сменив тему:

— А где же ваша верная спутница?

— Моя спутница? — спросил я, бросив взгляд на Алису.

Интересно, о ком он говорит. В высшем свете я ни с кем, кроме его дочери, не появлялся, о чём Распутину прекрасно известно.

— Оками, или как там её зовут, — повертел рукой в воздухе он, будто бы пытался вспомнить.

— Акали, — просиял я. — Знаете, она не очень любит холод. Теплолюбивое животное.

Моя шутка подняла ему настроение, потому как на недовольном лице Распутина проступила едва заметная улыбка:

— Мы все наслышаны про поступок вашей собаки и впечатлены уровнем дрессировки.

— Дрессировки? — нахмурился я. — Поверьте, Акали не будет делать того, чего не хочет. В этом мы с ней