Ткач Кошмаров. Книга 7 - Юрий Розин Страница 3

Сепа, все еще несясь к земле, сгруппировалась. Ее огромное тело свернулось в плотный, компактный клубок вокруг головы, где находился я. Внешний слой энергии сгустился до состояния матовой, почти непрозрачной скорлупы цвета синеватой стали. Она перестала быть существом и превратилась в крепость, летящую крепость, несущуюся к черной дыре.

Ананси же развернул свою паутину на все триста шестьдесят градусов, без единой слабой точки. Нити сплелись в несколько четких слоев: внешний, вязкий и амортизирующий, гасящий первую мощь удара; средний, плотный и упругий, предназначенный для дробления и отклонения; внутренний, динамический, живой, готовый парировать точечные прорывы и мгновенно латать бреши.

Он был готов обороняться, расходуя наши общие запасы энергии, отдавая предпочтение защите секторов, куда целились самые мощные атаки.

Атаки обрушились на нас со всех сторон почти одновременно, создавая какофонию света, звука и давления.

Скорпион-преследователь, самый нетерпеливый, попытался просунуть свое центральное жало в едва заметный стык между слоями защиты Сепы. Нити Ананси, будто живые щупальца, моментально обвили конечность и, не пытаясь ее сломать, что было бы слишком затратно, резко дернули в сторону, сместив весь удар так, что жало лишь чиркнуло по скорлупе, оставив длинную, искрящуюся царапину, которая тут же начала зарастать.

Дева из отряда преследователей, парившая чуть выше, обрушила на нас целый ливень белого, слепящего пламени. Оно облило наш шар с головы до ног, но скорлупа Сепы, усиленная вплетенной в нее мировой аурой, выдержала, рассеивая чудовищный жар в окружающее пространство. Воздух вокруг нас закипел, заклубился раскаленными волнами.

Крылатый змеечеловек, сблизившись сбоку, выстрелил из рук сгустком сгущенного, абсолютного холода. Его атака ударила почти в тот же сектор, что и пламя девы, создав чудовищный контраст.

Скорлупа Сепы заскрипела, и под двойным воздействием в ней образовалась сеть тонких, но глубоких трещин. Но тут же, по команде Ананси, сотни нитей из внутреннего слоя вплелись в поврежденную область, спекая ее на лету, впрыскивая в структуру дополнительную энергию для стабилизации.

Голем-защитник, тяжелый и неторопливый, выбрал самую простую тактику. Он просто врезался в нас всем своим каменным весом, как таран.

Удар был глухим, сокрушающим. Он отбросил наш шар в сторону, мы кувыркнулись в воздухе, потеряв на мгновение ориентацию. Внутри кокона меня швырнуло о внутреннюю стенку, но подушка из Потока амортизировала удар, хотя я и почувствовал резкий толчок. Сепа, однако, тут же, еще в кувырке, стабилизировала вращение и восстановила форму шара, не дав защите развалиться.

Самые опасные атаки пришли от гуманоида в темных доспехах и шестирукого преследователя. Они действовали скоординированно. Гуманоид поднял обе руки, и пространство вокруг нас начало сжиматься, становиться вязким и тяжелым, как смола, пытаясь замедлить нас до минимума, сделать нас легкой мишенью.

Шестирукий же, воспользовавшись этим, выпустил шквал световых импульсов, каждый не больше человеческой ладони, но каждый бил с хирургической точностью в одну и ту же, уже поврежденную ранее точку на нашей обороне.

Нити Ананси работали на пределе, рассеивая пространственное давление тонкими, высокочастотными вибрациями и отклоняя световые импульсы встречными энергетическими щитками, но с каждым таким ударом наша общая защита истончалась. Я чувствовал, как дрожат от напряжения миллионы нитей, как стонет под нагрузкой скорлупа Сепы, теряя блеск.

Снизу летели более слабые, но многочисленные атаки защитников гарнизона — сгустки энергии разного цвета, лезвия из сжатого до твердости воздуха, окованные льдом копья. Они барабанили по нашей обороне, как град по железной крыше, не пробивая ее одним ударом, но постоянно изматывая, расходуя наши силы на парирование и ремонт.

Я не отвечал на атаки. Я лишь пристально, через все помехи, наблюдал за барьером Пролома. Черное пятно коррозии, оставленное нашей атакой, расползалось, пожирая сияющие руны, как кислота бумагу. Трещины уже покрыли добрую треть поверхности купола. Слышался нарастающий, предсмертный визг ломающихся энергетических структур, похожий на крик животного.

— Готовься, — мысленно сообщил я обоим, чтобы они мобилизовали последние резервы.

Сепа внутренне напряглась, собрав в компактный узел остатки энергии для последнего, резкого рывка. Ананси начал постепенно, чтобы не ослабить оборону раньше времени, стягивать свою паутину ближе к нашему ядру, готовя ее к резкому, точечному маневру, который потребуется в последний момент.

И тогда барьер не выдержал. С тихим, жалобным хрустом, похожим на ломающееся под давлением толстое стекло. Сияющий купол в секторе прямо над самым центром Пролома рассыпался на мириады гаснущих осколков света, которые испарились, не долетев до земли.

Открылся проход. Прямо в черную, бездонную, маслянистую гладь Пролома, которая теперь казалась ближе, чем когда-либо.

— ВНИЗ! — мысленно рявкнул я, вкладывая в команду весь остаток воли.

Глава 2

Сепа резко развернула свой свернувшийся шар и, словно камень, брошенный в черный колодец, ринулась в открывшуюся брешь. Мы падали к черной поверхности, которая с этой высоты уже не казалась дырой — она казалась плоским, абсолютно черным, маслянистым зеркалом, отражавшим лишь искаженные силуэты звезд и наши собственные, приближающиеся отражения.

Сзади и сбоку на нас обрушился шквал чистой ярости. Все семеро Аватаров — и пятеро преследователей, и двое защитников, — поняв окончательно мой замысел, выпустили в нас все, что у них было, в отчаянной, последней попытке остановить или уничтожить до погружения.

Пламя девы, ледяное дыхание змея, сгустки тьмы гуманоида, град импульсов шестирукого, каменные обломки от голема, жала скорпиона и десятки более мелких атак от остальных защитников — все это слилось в единый, разноцветный и смертоносный луч, нацеленный прямо в нашу спину. Он сжег воздух на своем пути, оставляя за собой вакуумную дорожку.

Мы не успевали увернуться. Не было времени, не было пространства для маневра. Расстояние до черной глади Пролома сокращалось с пугающей скоростью — сто метров, семьдесят, пятьдесят… Луч смерти настигал нас.

— СЕЙЧАС! — скомандовал я в самый последний возможный момент, когда до поверхности Пролома оставалось не больше десяти метров, а жар от догоняющей атаки уже начал прожигать внешний слой нашей защиты.

Сепа, все это время копившая энергию, выпустила ее в контролируемый, направленный вовне взрыв. Внушительный запас чистого Потока вырвался из нее кольцевой, плоской, как лезвие, волной, распространяющейся перпендикулярно нашему падению во все стороны.

Это не была разрушительная сила, это был, в первую очередь, дестабилизующий Пролом фактор, и во вторую — колоссальный импульс отталкивания.

Вспышка чистого Потока, выпущенная Сепой, была настолько яростной, что почти сожгла мне сетчатку. На долю секунды все стало ослепительно-белым и беззвучным — мир растворился в немом, слепящем ничто.

Я ощущал лишь внутреннюю дрожь Сепы, отдавшей последний резерв, и ответное, судорожное сжатие нитей Ананси. Затем белизну сменила густая, бархатная чернота.

Я