Переводчица для Босса - Никки Зима Страница 3

Там целый ниагарский водопад. Не помня себя, промокшая до нитки, в пижаме выскакиваю из квартиры и мчусь по лестнице наверх.

Подбегаю к двери соседа сверху, звоню, но звонок, похоже, не работает.

Начинаю барабанить в дверь кулаками.

— Открывайте! Вы затопили соседей снизу! — ору я, не в силах остановиться.

Проходит минут десять. Целых десять минут я колочу в дверь. Наконец, щёлкает замок. Дверь медленно открывается.

На пороге стоит сонный мужчина в трусах-боксёрах и трёт себе грудь.

В этот самый момент наши взгляды встречаются.

Я его узнаю. Те самые холодные глаза, которые равнодушно смотрели на мою беду.

Это тот самый пассажир из лимузина, оставивший меня беспомощной у клумбы и уехавший с водителем с места ДТП.

Понимаю, что в моих руках швабра. А в сердце — ярость за испоганенный день.

С диким, первобытным воплем амазонки, в котором отобразились все обиды, нанесённые мужчинами женщинам за всю историю человечества, я бросаюсь на своего обидчика!

Глава 3

Я просыпаюсь от звука, словно в мою дверь ломом долбятся.

Не просто стучат — именно долбятся, с остервенением, с душой.

Как будто за дверью стоит не человек, а разъярённый бык с перфоратором. Нет, дьявол. Дьявол с кувалдой!

Открываю один глаз. Потом второй.

— Какого хрена? — На потолке блики, как в бассейне.

Спускаю ноги с кровати — и сразу по щиколотку в ледяной воде.

— Джованни, твою макаронного бога душу мать!!! На чём ты там сэкономил? На кранах, на трубах?

Где-то в глубине моего спутанного сознания всплывает мысль, что этот итальянский гений дизайна, которому я заплатил полмиллиона евро за «ремонт мечты», сейчас сидит где-нибудь в миланском кафе.

Потягивает эспрессо и пялится на симпатичную задницу туристки и даже не подозревает, что его шедевр итальянского дизайна превращается в русский филиал Венеции.

Аффидабиле, белле, ступендо! Что должно значить «надёжно, красиво, великолепно». На русский переводится как «очень дорого, потому что Джованни очень нуждается в деньгах».

Вижу я ваше итальянское аффидабиле. Весь мозг мне прожужжал этими словечками. Такие же прохвосты, как и все наши отделочники.

Даже хуже. Вот он хвалёный итальянский архнадзор!

Телефон на тумбе перевёрнут экраном вниз. Мигает. Он на беззвучном.

Семнадцать тысяч пропущенных вызовов от управляющей компании.

Ну, хорошо, не тысяч. Семнадцать сотен.

Ладно, семнадцать. Семнадцать пропущенных.

Дорогие мои, а что вы хотели? Ну уснул я, и что?

Чёрт побери эту дурацкую грозу. Из-за неё я почти сутки в самолётах и аэропортах.

Пока я сидел в этом проклятом самолёте Korean Air, который задержали на восемь часов из-за «неблагоприятных погодных условий», я не сумел поспать ни минуты.

Кстати, сюда нужно приплюсовать сам одиннадцатичасовой перелёт из Сеула, куда я летал по делам своей корпорации.

Всему виной старушонка лет восьмидесяти, соседка по бизнес-классу, матушка какого-то то ли олигарха, то ли финансиста, не смолкавшая всё время.

Её рот, будто подключённый к батарейкам «Энерджайзер», вообще не закрывался. Даже во время еды.

Тра-ля-ля, тра-ля-ля, тра-ля-ля. А я так воспитан, что не могу сказать: «Пошли вы, бабушка, на хрен! Вы меня уже задрали своим сыночком и его бывшими женщинами».

И беруши с наушниками тоже не могу, если человек говорит и смотрит тебе в глаза.

Нет, я вполне люблю поболтать с милыми старушками, но у этой был явный избыток информации, эмоций и событий для одной старушечьей жизни.

Может, кому-то и нормально. Для меня — перебор.

Потом по прилёте нужно было в офис, домой добрался к вечеру.

Вот почему получается, что не спал больше.

Смотрю на воду и даже не пытаюсь оценить масштабы бедствия. Ужасно хочу спать. Всё потом.

Я иду босиком по дорогому полу из палисандра, и вода хлюпает под ногами.

А что, даже прикольно. Джованни утверждал, что палисандр совсем не боится воды. Вот и посмотрим.

Блин, да кто же так ломится ко мне к невыспавшемуся и злому генеральному директору холдинга «Эй-Эн Групп»?

Охренеть, ощущение, что целый взвод ОМОНа штурмует мою входную дверь.

— Иду, блин, иду! — ору я и чуть не подскальзываюсь на мокрой плитке в прихожей.

Замираю. Упс. Удержался.

Мой верный пёс ротвейлер Гоша, на самом деле Гильермо ди Шильяно по собачьему паспорту, уже на ногах со вздыбленной холкой, как истребитель на взлётной полосе.

Обычно он спит на своём роскошном ковре, но сейчас ковёр под водой, и, видимо, псу совсем не в кайф водные процедуры.

Окидываю взглядом свою берлогу. Вода повсюду. Зашибись, водичка, прохладненькая, хорошо, что не кипяток.

Милейший пёс-трёхлетка сверлит тяжёлым взглядом дверь, в которую ломятся.

У него ещё свисающие веки, напоминающие взгляд стареющего мафиози, ещё не потерявшего гангстерскую бдительность.

— Спокойно, Гошан, отойди, — пихаю пса бедром в сторону и отстраняю за спину, — это не воры.

Хотя, может, и воры, если что, я тебе скажу. Скорее всего, сантехник из управляющей. Гоша, ты должен знать, что это не еда. Он не вкусный.

Из-за двери разносится разъярённый женский голос.

— У вас трубу прорвало, вы мне всю квартиру залили!

Да неужели?

Отпираю замки.

Дверь открывается с тоненьким, почти мелодичным скрипом.

Спасибо тебе, итальянский засранец, за «элитную фурнитуру». И сольную партию для двери с оркестром.

Зевая, поднимаю глаза. Понеслась.

Вместо сантехника стоит девица. Стройненькая, злая блондинка, мокрая и со шваброй в руке.

Косится на мои труселя.

Так-то она в принципе ничего, но я не люблю блондинок. Ни натуральных, ни искусственных.

Эта вся на взводе.

Чешу грудь и бороду. Надо дать ей денег, пусть отвалит. Моя берлога застрахована, мне по барабану.

Надо как-то её успокоить, но тут…

Я даже не успеваю открыть рот…

Её глаза округляются, на лице появляется страшное выражение, мне кажется, что я вижу в глазах натуральные отблески молнии.

Щёки пылают, блондинка издаёт какой-то боевой клич:

— А-а-и-у-и-а!

И бросается на меня с шваброй, словно в штыковую атаку!

Боксёрская реакция, выработанная годами тренировок, срабатывает мгновенно.

Захлопываю дверь так быстро перед её лицом, что она чуть не влетает носом в глазок.

И отправляюсь обратно.

Ни хрена себе воспитание! Всё понятно, ну её в баню!

Даже Гоша в шоке от такой наглости. Пёс замер. Молча наблюдает, охреневает, навострив уши.

Захлопываю дверь так же быстро, как и открыл, и отправляюсь обратно.

На самом деле надо было послушать партнёра по бизнесу Кирилла и лететь после Кореи на неделю в Доминикану вместе с ним.

Небось он уже половину отеля на уши поставил. Лежит себе под тенью пальм и пузо на солнышке нежит.

Девица