Антология ивритской литературы. Еврейская литература XIX-XX веков в русских переводах - Натан Альтерман Страница 132

        Я вышел — никого.         Вернулся — он за мною.         Спросил я: «Ты — к кому?         Ответь, исчадье зноя!»             Молчит. И лишь             скелет качался, стоя,             как камыш.     Я повторил: «О, кто ты, кто ты?     Ты бред иль человек живой?»         Вдруг —             свист,             и взмах,             и хруст, и топот     песчаных масс по мостовой.     И шорохи — ниц.     Пески, колесом     кружась, расстелились     наносом густым.     В сиянье зарниц     стою я лицом         к лицу с властелином     гордых пустынь. 7     Настиг меня твой знойный гнев,     пустыни грозный повелитель!     Вовек простить не сможешь мне     вторжения в твою обитель.     Твоя краса — дремота сил,     колючих кочек сыпь и хвоя.     Я песней всходов золотых пронзил     твое бесплодье вековое.     Я знаю, ночью ты без слов     молитву мести раскаленной сплюнешь     и в глубине небесных куполов     наточишь нож кривого новолунья.     Но мне не страшен     час расплаты,     я здесь на страже     стою с лопатой!.. 8 …И снова руки месят жижу, снова пламенные лица, а столица веселится — все б ей песней бунта литься:             Город, сыну             дай лопату!             Ливнем синим,             счастье, падай!             Выше, к небу,             тверд и горд!             Была небыль —             будет город!             Флагом реет             гимн бетона!             Мощь хиреет             шабатона[195]!