Восстание меньшинств - Леонид Григорьевич Ионин Страница 23

которому пролетариат считается самодостаточным субъектом истории и коммунистических преобразований, и нет необходимости в особом «авангарде», в особой группе «марксистских интеллектуалов», или, как иногда говорят, «марксистских жрецов», вносящих в пролетарские массы социалистическое сознание. Если взглянуть на эти позиции с точки зрения сформулированных выше трех ответов на вопрос, откуда группы меньшинств берут свою агрессивную политическую идеологию, можно сказать, что умеренный марксизм социал– демократического типа формирует свой подход в духе выделенного выше первого ответа, полагая, что «она складывается сама собой, стихийно в широких народных массах.», тогда как в русле радикального марксизма более уместен второй ответ: «она сознательно и целенаправленно вырабатывается группами идеологов, своего рода меньшинствами внутри меньшинств».

Мы довольно подробно остановились на этом фрагменте отечественной истории, поскольку вопрос об источнике идеологии современных агрессивных меньшинств будет одним из самых важных в нашем дальнейшем рассуждении.

III. Инструменты меньшинств

Главный вопрос этой главы: как, при помощи каких инструментов идеологии, в частности, рассмотренные в первой главе политкорректность и постмодерн, вносятся в сознание меньшинств, становятся их практической идеологией, превращая при этом меньшинства «в себе» в меньшинства «для себя», то есть превращая их в агрессивные меньшинства, какие начинают господствовать в современном мире? В одном из предыдущих разделов мы сформулировали три способа идеологизирования меньшинств: (1) идеология складывается сама собой, стихийно в широких народных массах гомосексуалистов, сектантов, реформаторов, националистов, революционеров и т. д., (2) она сознательно и целенаправленно вносится группами идеологов, своего рода меньшинствами внутри меньшинств, (3) она вносится в массы меньшинств извне, внешними по отношению к самим меньшинствам группами и силами, благодаря чему сами меньшинства превращаются в агентов действия этих сил.

Не хотелось бы здесь углубляться в философскую дискуссию о происхождении идеологии вообще. Вопрос должен ставиться социологически – о типах, институтах и формах взаимодействий, в ходе которых возникают определенные формы убежденностей.

Пример здесь – процитированный выше ленинский проект резолюции о кооперативах: нужно вступать в рабочие кооперативы, убеждать членов кооперативов в необходимости перехода от экономических вопросов к политическим (к классовой борьбе), укреплять союз с марксистской партией (то есть ставить кооперативы под контроль или под управление партии).

Кружки и агитация (Ленин)

Эти ленинские тезисы можно еще более конкретизировать. В статье Л. Сокольского приведены многочисленные примеры практических рецептов и приемов работы большевиков с рабочими массами[42]. Как известно, пишет Сокольский, распространение марксизма в России началось с марксистских кружков, которые еще при жизни К. Маркса и Ф. Энгельса стали организовываться по всей Европе, а с начала 80-х гг. XIX века и в России. Первыми их участниками были представители русской революционной интеллигенции, как правило, бывшие народники, которые, глубоко разочаровавшись в народнической идеологии и методах индивидуального террора, активно искали новые пути освобождения русского народа от ненавистного самодержавия. Поначалу представителей рабочего класса в марксистских кружках было немного, но к середине 80-х годов в стране стали возникать кружки, состоящие уже из одних рабочих. Руководство кружковой работой и занятия в них вели обычно интеллигенты или разночинцы, гораздо более образованные и подготовленные теоретически.

Средний марксистский кружок состоял из 6–8 человек. Занимались в кружках в основном тем, что изучали теорию марксизма, философию, пытались понять ошибки революционеров предыдущих поколений. Марксизм осваивали по работам классиков, случалось, несколько переусердствуя при этом в своем рвении и забывая о практической стороне дела. В этом отношении очень показательны воспоминания Г. М. Кржижановского, в которых он рассказывает об ошибках своей революционной юности: «Скоро в нашей группе, состоявшей по преимуществу из студентов-технологов, создался специфический культ Маркса. Встречаясь с новыми людьми, мы прежде всего осведомлялись об их отношении к Марксу. Я лично, например, был глубоко убеждён, что из человека, который не проштудировал два или три раза «Капитал» Маркса, никогда ничего путного выйти не может… К сожалению, почти такую же требовательность мы предъявляли не только к студенческим головам, но и к мозгам тех рабочих, с которыми мы уже тогда стремились завязать регулярные сношения, группируя их в определённые пропагандистские кружки. Вспоминая, как терзали мы наших первых друзей из рабочего класса «сюртуком» или «холстом» из первой главы «Капитала», я и по сие время чувствую угрызения совести…»

Фактически, на начальном этапе процесс внесения идеология проходил, если можно так выразиться, по третьему типу из указанных нами выше: идеология вносилась в массы рабочих извне, внешними по отношению к самим рабочим группами и силами. Агентами, вносящими марксистскую идеологию в рабочие массы оказывались студенты – интеллигенты и разночинцы, то есть не сами рабочие.

В то же время лучшие из представителей социал-демократии стремились не просто «внушить» рабочим в упрощенной форме основные истины марксизма, но пробудить в самих рабочих способность анализировать собственную жизнь, приходя на этом основании к собственным политическим выводам. Это уже переход к формированию идеологии по первому типу («она складывается сама собой, стихийно в широких народных массах»). Вот как это выглядело по воспоминаниям Н. К. Крупской: «Большинство интеллигентов того времени плохо знало рабочих. Приходил интеллигент в кружок и читал рабочим как бы лекцию. Долгое время в кружках «проходилась» по рукописному переводу книжка Энгельса «Происхождение семьи, частной собственности и государства». Владимир Ильич читал с рабочими «Капитал» Маркса, объяснял им его, а вторую часть занятий посвящал расспросам рабочих об их работе, условиях труда и показывал им связь их жизни со всей структурой общества, говоря, как, каким путём можно переделать существующий порядок. Увязка теории и практики – вот что было особенностью работы Владимира Ильича в кружках. Постепенно такой подход стали применять и другие члены нашего кружка».

А вот что И. В. Бабушкин, рабочий и большевик, учившийся у В. И. Ленина, вспоминает о кружковых занятиях с Владимиром Ильичем: «Кружок составился из 6 человек и 7-го лектора, и начались занятия по политической экономии, по Марксу. Лектор (лектором был В. И. Ленин. – Прим. Л. Сокольского) излагал нам эту науку словесно, без всякой тетради, часто стараясь вызвать у нас или возражения, или желание завязать спор, и тогда подзадоривал, заставлял одного доказывать другому справедливость своей точки зрения на данный вопрос. Таким образом, наши лекции носили характер очень живой, интересный, с претензией к навыку стать ораторами; этот способ занятий служил лучшим средством уяснения данного вопроса слушателями. Мы все бывали очень довольны этими лекциями и постоянно восхищались умом нашего лектора, продолжая острить между собою, что от слишком большого ума у него волосы вон лезут. Но эти лекции в то же время приучили нас к самостоятельной работе, к добыванию материалов».

Л. Сокольский приходит к выводу о том, что широко распространившиеся по всей стране