Восстание меньшинств - Леонид Григорьевич Ионин Страница 22

понятия меньшинства много путаницы, к тому же и термин «социальная группа» употребляется часто неточно и некритично. Под группой меньшинств иногда понимается просто малое – по сравнению с некоторым большим – количество индивидов, что, конечно же, не является конститутивным признаком группы вообще, а тем более группы меньшинств. В результате воцаряется настоящая путаница в понятиях, когда вместо меньшинства предлагается говорить угнетаемые, дискриминируемые и т. п., а под большинством понимать угнетателей. В результате возникает парадокс: получается так, что меньшинством приходится считать тех, кого больше, а большинством – тех, кого меньше. И это не как в истории российских партий, когда «большевики» оказывались в меньшинстве, а «меньшевики» – в большинстве, здесь – логический абсурд. Как показывает наше рассмотрение, меньшинства можно и нужно понимать двояко. С одной стороны, меньшинство – это социальная категория, и в этом смысле его можно определить количественно, как совокупность индивидов, имеющих определенный специфический признак и количественно уступающих совокупности индивидов, не имеющих этого признака. Это и меньшинство голосовавших против решения, которое было принято, и национальное меньшинство, уступающее количественно так называемой титульной нации, или, например, рыжие, или зоофилы (пока что не ставшие группой меньшинств, но, возможно, намеревающиеся стать; см. об этом в главе IV).

С другой стороны, меньшинство – это социальная группа, для членов которой характерна высокая степень групповой идентификации, наличие групповых ценностей и целей и прочие признаки социальной, а конкретнее, целевой группы (как они перечислены выше). В дальнейшем изложении, говоря о группах меньшинств, мы будем иметь в виду именно меньшинства в качестве социальных групп, как они здесь охарактеризованы. Если же речь пойдет о меньшинствах как социальных категориях, то об этом будет сказано особо.

Вторая задача, которую мы стремились решить, прослеживая, пусть даже в самых общих чертах, превращение Марксова класса в себе в класс для себя, – это выстроить, предложить парадигму анализа становления и функционирования групп меньшинств, представляющих сегодня все более и более влиятельных агентов политики. История пролетариата как носителя мировой революции – это блестящий пример становления и борьбы аналогичной агрессивной группы, сравнение с которой позволяет кое-что понять в современном восстании меньшинств.

В развитие этой темы необходимо попытаться ответить еще на два серьезнейших и глубочайших вопроса, возникающих при рассмотрении истории превращения класса в себе в класс для себя. Для начала нужно даже не столько попытаться на них ответить, сколько попытаться их сформулировать. Состоят они, если выразить дело совсем просто, в следующем. Первый вопрос: стоит ли за всеми подымающими голову меньшинствами какая-то единая агрессивная идеология, побуждающая их ко все более энергичному профилированию собственной социальной (национальной, этнической, сексуальной, вообще все равно какой природы) идентичности или же каждое из меньшинств располагает собственным партикулярным идейным комплексом, своего рода «энергизирующим мифом»)? Соответственно, если мы принимаем решение в пользу универсальной идеологии восстания меньшинств, то надо будет определять, что это за идеология. И второй важнейший вопрос: откуда группы меньшинств берут свою агрессивную политическую идеологию? Вариантов ответа три: (1) она складывается сама собой, стихийно в широких народных массах гомосексуалистов, сектантов, реформаторов, националистов, революционеров и т. д., (2) она сознательно и целенаправленно вырабатывается группами идеологов, своего рода меньшинствами внутри меньшинств, (3) она вносится в массы меньшинств извне, внешними по отношению к самим меньшинствам группами и силами, благодаря чему сами меньшинства превращаются в агентов действия этих сил.

Этот второй вопрос очень остро стоял в марксизме. Все время существования марксистского учения не прекращалась довольно острая теоретическая дискуссия о том, формируется ли соответствующая идеология стихийно или она должна быть «внесена» в рабочее движение кругами развитых интеллектуалов. Рабочее движение само по себе оказалось неспособным пойти дальше осознания собственных экономических интересов, то есть рабочие способны были устраивать стачки с требованием повышения зарплаты, улучшения условий труда и т. п., но никак не способны были ставить перед собой стратегические цели, состоящие в движении к социалистической революции. Деятельность марксистов в отдельных рабочих кружках в силу ее неизбежной ограниченности не приносила желаемых результатов. Требовалась массовое распропагандирование рабочих; это называлось «соединением марксизма с рабочим движением». Стихийное, то есть в некотором смысле безголовое, инстинктивное стремление пролетариата к улучшению условий собственного существования должны было быть снабжено своего рода «наводящей головкой», которая бы направила все это могучее стремление к стратегически правильной цели. Как пишет современный исследователь, «назрела острая необходимость соединения марксизма с рабочим движением. Социал-демократы понимали, что кружки при всей их немалой для условий Российской империи распространенности не могли оказать значительного влияния на пролетарские массы страны – сама форма кружковой, фактически индивидуальной, работы не позволяла это сделать. Следовательно, не могла быть решена и главная задача социал-демократии – внесение социалистического сознания в рабочие массы. Чтобы соответствовать росту рабочего движения, необходимо было перейти от индивидуальной пропаганды в кружках к агитации в массах. На этом особенно настаивал В. И. Ленин, который на том этапе развития русской социал-демократии предложил объединить усилия всех марксистских кружков столицы для успешного осуществления работ на этом направлении. Так возник «Союз борьбы за освобождение рабочего класса», деятельность которого позволила перейти к работе в массах более-менее организованно и продуманно»[39] [Курсив мой – Л.И.].

«Союз борьбы за освобождение рабочего класса» стал предтечей Российской социал-демократической рабочей партии (РСДРП), то есть оказался этапом на пути организационного становления коммунистического рабочего движения в России.

Чтобы четче продемонстрировать задачи и процедуры «внесения» правильной идеологии в массовое сознание, можно посмотреть, какие задачи ставились в этом отношении применительно к кооперативному движению, например, в «Проекте резолюции о кооперативах российской с.-д. делегации Копенгагенского конгресса»[40]. Подготовленная В. И. Лениным резолюция исходит из того, что кооперативы, не будучи организациями непосредственной борьбы с капиталом, способны порождать и порождают иллюзии, будто они являются средством решения социального вопроса. На самом деле решение социального вопроса, то есть освобождение рабочего класса, может быть достигнуто только на пути социализма и классовой борьбы, на каковой путь рабочее движение может быть направлено только усилиями «авангарда рабочего класса» – социалистической партии. «Конгресс призывает поэтому рабочих всех стран а) вступать в пролетарские кооперативные общества и всесторонне содействовать их развитию, направляя их организацию в строго демократическом духе…; б) неустанной социалистической пропагандой и агитацией внутри союза содействовать распространению идей классовой борьбы и социализма среди рабочих масс; в) по мере роста социалистического сознания в кооперативах завязывать и укреплять органические связи между кооперативами и партией социалистов, а также профессиональными союзами…»[41].

Такая позиция была присуща радикальному марксизму ленинского направления, в большинстве же тогдашних развитых стран Европы и в США преобладал умеренный социал– демократический вариант марксизма, согласно