Диалектика и материализм в классическом марксизме и в концепции Э.В. Ильенкова - Андрей Александрович Коряковцев Страница 4

(Гегель 1972: 218).

Ф. Энгельс прямо пишет по этому поводу: метод Г. Гегеля, по собственному его признанию,

«от ничего через ничто пришел к ничему»

(Энгельс 1959: 496).

В точности такая фраза у Г. Гегеля отсутствует, но есть близкая ей:

«Становление в сущности, ее рефлектирующее движение, есть поэтому движение от ничто к ничто и тем самым движение обратно к самой себе»[2]

(Гегель 2018: 422).

Из этого следует, что если у Г. Гегеля, по его собственному признанию, его метод представляет собой тавтологию, то есть, круг, неопределенность и абстрактность, а диалектика, опять же, – по его собственному признанию, есть различие в конкретном, то есть в определенном тождестве, то это означает опровержение самим Г. Гегелем диалектического потенциала собственного учения.

Все дело в том, что он трактует диалектику как филиацию идей. В таком случае не ясно: если идея определяет идею, то что определяет идею per se, что сообщает ей конкретное, определенное тождество?

«Что представляет собой диалектика, если она идет вразрез с естественным возникновением и развитием? <…> Какую цену имеет „объективность“ психологии, вообще философии, если она отмежевана от единственно категорической, императивной, коренной и основополагающей объективности, объективности телесной природы (выделено нами. – А.К.), мало того, если она окончательно потеряла с ней всякую связь, замкнувшись в субъективную сферу, не ограниченную никаким „не-я“ Фихте, „вещью-в-себе“ Канта, и усматривает в этой субъективности абсолютную истину, завершение духа, конечную цель философии?»

(Фейербах 1967b: 387).

Этот вопрос предполагает только один ответ: в том, что К. Маркс называет гегелевским методом, диалектики не существует. Формализация дезавуирует диалектику, превращает ее в представление о самостоятельном «движении объективных понятий». Спекуляция стремится выйти за пределы принципа тождества, панлогизм стремится стать мифологическим, иррациональным, теологическим, пралогическим объяснением необъяснимого необъяснимым.

К. Маркс и Ф. Энгельс выстраивали общественную науку, в том числе и экономическую теорию, отталкиваясь от «объективной телесной природы» человеческих индивидов, вовлеченных в процесс общественного воспроизводства (Маркс, Энгельс 1955: 19; Энгельс 1961d: 159; Маркс 1958: 709). Они начинали с конкретного, исторически определенного, непосредственно следуя Л. Фейербаху, а не Г. Гегелю, (который начал свою «науку» с «чистого бытия» (Гегель 1972: 127) – и противореча Э.В. Ильенкову, считавшему, что метод восхождения от абстрактного к конкретному является тем методом,

«с помощью которого разработана вся экономическая теория Маркса, вся система ее понятий»

(Ильенков 1991: 276).

Классики начинают строить свое учение, исходя из факта существования общественных индивидов именно как общественных субъектов, деятельность которых, в том числе и мыслительная деятельность («идеальное»), вплетенная в их продуктивную жизнь (Маркс 1960b: 189), определяет общественную связь, социальную структуру и государство (Маркс, Энгельс 1955: 24; Маркс 1974a: 24).

«Бытие в „Логике“ Гегеля есть бытие старой метафизики…»

(Фейербах 1995с: 119).

Бытием для идеи в гегелевской философии является чувственное бытие, тогда как сама идея «существует в себе» только как Абсолют, абсолютное тождество с собой. Так Г. Гегелем воспроизводится платоновский дуализм: чувственное бытие и идея противопоставляются друг другу, и каждая сторона оказывается самодостаточной. Философ верно схватывает противоположность между «мыслью и явлением, или чувственным бытием», но эта противоположность у него, совершенно в духе абстрактного рядоположения, остается противоположностью двух равнодушно созерцающих друг друга субстанций. Это говорит о том, что Г. Гегель не отличает диалектику от других философских методов. Ему удалось сформулировать такие мыслительные приемы, которые «снимают» бинарность понятийных оппозиций, но им не было найдено свое иное мышления вне самого мышления. Синтез понятий в его философской системе мог быть лишь воображаемым. Этим объясняется культивированная им и подхваченная поздним Ф. Энгельсом, а также советским «марксизмом-ленинизмом» многозначность, расплывчатость понятия «диалектика».

Ф. Энгельс замечает в гегелевской философии противоречие между методом и системой (Энгельс 1961e: 277). Однако данная формулировка нуждается в разъяснении, ибо не ясно, о каком методе речь. Если бы Г. Гегель был последовательным диалектиком, то и этого противоречия не возникло; не возникло же оно у К. Маркса. Стало быть, дело не в диалектике, а в ее ошибочном понимании. Противоречие уже заключатся в том, что диалектика у Гегеля фигурирует

«в совершенно абстрактном, „спекулятивном“ виде»

(Энгельс 1959: 495).

Точней было бы сказать, что гегелевская система действительно противоречит диалектическому методу, но при том она совершенно закономерно возникает из так называемого гегелевского метода, воспроизводящего только объективный идеализм.

«То, что Гегель предпосылает как опосредствующие ступени и члены, то он уже мыслил как нечто определенное абсолютной идеей. Гегель не вышел из пределов собственной мысли, не забыл об абсолютной идее, но он уже мыслит ту противоположность, из которой она должна возникнуть, имея ее в качестве предпосылки. На деле идея уже доказана до всякого формального доказательства, поэтому она навсегда остается недоказуемой, она всегда субъективна для другого, уже усмотревшего в противоположности идее посылку, которую она сама себе предпослала»

(Фейербах 1995b: 39).

Подобная телеология, как и всякая иная, не имеет никакого отношения к диалектике (Асмус 1930: 154).

Сей парадокс – философия Гегеля является и догматичной, и диалектичной одновременно – объясняется тем, что его мысль лишена определенности, значит диалектики.

«Система Гегеля есть абсолютное самоотчуждение разума»

(Фейербах 1995b: 34).

Ф. Энгельс так же противопоставляет рациональность и гегелевскую диалектику-вне-себя (Энгельс 1961c: 372). В философии Гегеля мы встречаем только специфическую интерпретацию диалектики, зависящую от чуждых ей методологических принципов. В.И. Ленин как-то заметил:

«Логику Гегеля нельзя применять в данном ее виде; нельзя брать как данное. Из нее надо выбрать логические (гносеологические) оттенки, очистив от Ideenmystik…)»

(Ленин 1969с: 238)

Это значит, что в логике Гегеля «дано» не то, что относится к диалектике. К. Маркс, когда настаивал на противоположности своего метода гегелевскому (Маркс 1960a: 21; Маркс 1964a: 448), имел в виду не противоположность диалектике per se, а особому гегелевскому методу. Он отмечает, что у Г. Гегеля – только форма диалектики, формальная диалектика, диалектика без содержания, без самой сути диалектики. Не случайно он согласился с интерпретацией своей методологии, предложенной русским экономистом Н. Зибером, а тот акцентировал именно материалистическую установку его метода (Маркс 1960a: 20 – 21) – установку на доказательность и выводимость выводов (просим прощения за тавтологию, но выводы могут быть и постулируемыми лже-выводами).

Как материализм влияет на диалектику?

Для того, чтобы противоречие было содержательным и