Диалектика и материализм в классическом марксизме и в концепции Э.В. Ильенкова - Андрей Александрович Коряковцев Страница 5

«Доказательство, что нечто существует, значит лишь то, что нечто не есть только мыслимое»

(Фейербах 1995c: 118).

Но что является отличным от мышления и, вместе с тем, причастным ему? Только сам субъект мысли – индивид, взятый как участник общественных отношений, откуда он и черпает содержание мышления.

«Истинная диалектика не есть монолог одинокого мыслителя с самим собой, это диалог между Я и Ты»

(Фейербах 1995c: 144),

отношение между людьми, общественность (Фейербах 1995c: 143). К. Маркс разворачивает эту мысль:

«Мы видим, что только в общественном состоянии субъективизм и объективизм, спиритуализм и материализм, деятельность и страдание утрачивают свое противопоставление друг другу, а тем самым и свое бытие в качестве таких противоположностей; мы видим, что разрешение теоретических противоположностей само оказывается возможным только практическим путем, только посредством практической энергии людей, и что поэтому их разрешение отнюдь не является задачей только познания, а представляет собой действительную жизненную задачу, которую философия не могла разрешить именно потому, что она видела в ней только теоретическую задачу»

(Маркс 1974b: 123).

Сказано ясно: диалектика может быть воплощена только на материале общественно-исторической практики.

Правда, Ф. Энгельс считал, что «пробным камнем для диалектики» является природа (Энгельс 1961a: 205). Это так и есть, надо только к этому добавить, что прежде, чем природа становится таковой, она преобразуется человеком, и при этом вовсе необязательно диалектически мыслящим.

«Любая вещь, втянутая в общественные отношения (в том числе и человеческое тело) становится субстратным элементом, социальные свойства которого формируются во взаимодействии с общественным организмом»

(Любутин, Саранчин 2002: 137).

То, в чем Ф. Энгельс видит «объективную диалектику» (Энгельс 1961c: 526) – движение, развитие, всеобщую связь природных объектов (Энгельс 1961a: 202 – 209) – все это для самой природы есть она сама, все это для нее лишено различий и отличий от нее самой, – природа не отличает себя от своих форм и процессов. Идея, взятая обособленно от природы, свертывается в тавтологию. Так и природа тавтологична, когда фигурирует обособленно от «идеи», то есть от целенаправленной практической деятельности человека. Диалектика касается не природы отдельно и «идеального» отдельно, она

«берет вещи и их умственные отражения главным образом в их взаимной связи, в их сцеплении, в их движении, в их возникновении и исчезновении»

(Энгельс 1961a: 205),

как пишет сам Ф. Энгельс, споря с собой, ибо в этом случае исчезает различие между «объективной» и «субъективной» диалектиками.

«Законы (или принципы) диалектики, по Марксу, – законы взаимодействия человека и мира, субъекта и объекта, законы практической деятельности людей»

(Любутин, Саранчин 2002: 136).

Ф. Энгельс приводит массу примеров, которые иллюстрируют, что диалектический закон

«отрицания отрицания действительно происходит в обоих царствах органического мира»

(Энгельс 1961b: 140).

Однако это выглядит как описание языком Г. Гегеля того, что ботаник, математик, геолог etc описывают языком своей науки. Добавило ли это нам научного знания? Нет. А философского? Если все ограничивается тем, что движение «стебель отрицает зерно, а зерно отрицает стебель» имеет место в пределах одной природной определенности (ячменя), то перед нами – тавтология. То же самое можно сказать и о других примерах в данном отрывке рассуждений классика. Природное в них остается природным, то есть одним. Новое качество (следовательно, действие отрицания отрицания) возникает только в результате вмешательства человека. Это замечает сам Ф. Энгельс:

«…если мы… будем соответствующим образом воздействовать на семя и развивающееся из него растение, то в результате этого отрицания отрицания мы получим не только больше семян, но и качественно улучшенное семя»

(Энгельс 1961b: 139 – 140).

В этом случае все остальные примеры лишаются диалектического смысла.

Высказывание Ф. Энгельса:

«Люди мыслили диалектически задолго до того, как узнали, что такое диалектика…»

(Энгельс 1961b: 146)

– ошибочно. Марксистский классик вслед за Г. Гегелем отождествляет понятийное мышление и диалектику, тогда как последняя – только высший тип первого. Следовало бы сказать:

«Люди мыслили понятийно задолго до того, как узнали, что такое диалектика».

Из-за этой ошибки он не только зачисляет в диалектики всех античных философов (Энгельс 1961b: 19), но и применяет неудачную форму изложения в духе гегелевской «Науки логики», где природа только поставляет примеры для готовых схем.

Онтологическая ограниченность гегелевского понимания диалектики проявились в идее о заведомо определенном количестве диалектических законов (Любутин, Саранчин 2002: 136). Марксисты опровергают собственный диалектический потенциал, когда они, следуя Ф. Энгельсу, трактуют диалектику как

«науку о наиболее общих законах движения и развития природы, человеческого общества и мышления»

(Энгельс 1961b: 145),

подчеркивают бесконечное многообразие явлений природы, но в то же время приписывают природе конечное количество – всего лишь три – «общих» закономерностей (Митин 1934: 140; Злотина 1972; Оруджев, Шептулин 1986: 58 – 79). На самом деле каждая категориальная пара имеет свой закон. Например, отношение между причиной и следствием характеризуется закономерностью не в меньшей степени, чем отношение между качеством и количеством. Но обнаруживается это лишь тогда, когда категориальные пары выводятся в ходе исследования из свойств бесконечной природы и развивающегося общества. Конечное число законов и категорий отражает незавершенность научных и философских исследований.

Заметим, что в сталинском «Кратком курсе» речь идет не о законах, а о «чертах» «марксистского диалектического метода» (Медведев 2004: 101 – 104) (как и у Г.В. Плеханова (Плеханов 1956: 132)). В.И. Ленин так же пишет не о законах, он упоминает об «элементах диалектики» (Ленин 1969b: 202). Последнее ближе к истине. Ибо, строго говоря, существует только один фундаментальный закон – «ядро диалектики» – это «борьба и единство противоположностей», впервые эксплицированный из гегелевских спекуляций и представленный в этом статусе Л. Фейербахом (Feuerbach 1955: 21; Фейербах 1967b: 384 – 385; Фейербах 1995b: 23), а не В.И. Лениным, как принято считать. Остальные законы так или иначе варьируют его.

Итак, определенность понятийному мышлению сообщает лишь чувственно-практический, общественный мир. Только тогда понятие обретает свое иное, противоположность и возможность синтеза, а его содержание – доказательность. Тем самым оно становится, говоря ленинскими словами, элементом диалектики. Следовательно, если диалектика есть развертывание в понятиях противоречия, выражающего конкретное тождество, то критерий диалектики состоит во включении в эти понятия содержания, отличного от идеального.

Эту мысль В.И. Ленин интерпретирует как «нечаянно проскользнувший критерий диалектики», увиденный им в гегелевских