Новая наука заколдованной вселенной. Антропология большей части человечества - Маршалл Салинз Страница 3

за него и приняли местные жители капитана Кука и его матросов во время первой, январской, остановки кораблей. Однако повторное прибытие Лоно означало, что он хочет забрать силу процветания. В этом случае людям необходимо было сражаться за нее, убить Лоно и оставить его – а точнее, его кости – на острове, чтобы сила жизни не ушла вместе с ним… Так – или примерно так – произошло.

Эта книга открыла новый этап в исследованиях Маршалла Салинза, но и принесла ему новый раунд борьбы. Профессор шри-ланкийского происхождения из Университета Калифорнии (Беркли) Гананат Обейесекере (1930–2025) обвинил ученого в том, что тот неправильно трактует мировоззрение и взгляды на историю колонизированных народов[12]. Салинз вместо того, чтобы оправдываться, объясняя нюансы сложных исторических реалий, пошел в лобовую атаку и написал еще одну книгу – «Как думают “коренные” народы. Например, о капитане Куке»[13]. Он объяснил, что его точка зрения является попыткой приоткрыть мир гавайцев для западного читателя, а попытки Обейесекере навесить клеймо «колониализма» на его реконструкцию скорее способствуют интеллектуальной колонизации гавайской истории, а не ее деколонизации.

Третья по популярности (если верить данным библиотеки Оксфордского университета) монография Салинза – «Культура и практический смысл» (1976). В ней Салинз боролся с попытками представить культуру как бессмысленное собрание курьезных идей – древних пережитков или нерациональных способов вести себя. Для Салинза повседневные практики изучаемых сообществ – как раз то, что ученый должен понять, а заодно объяснить их практический смысл. Пожалуй, в этой книге он впервые обозначил то, что более понятно для европейцев сформулировал в «Островах истории» и довел до логического завершения в «Новой науке заколдованной вселенной».

Нельзя не упомянуть вкратце и некоторые статьи, которые оказали значительное влияние на антропологическое сообщество. Во-первых, это наиболее известная – и единственная переведенная на русский язык – статья «Бедняк, богач, бигмен, вождь: политические типы в Меланезии и Полинезии»[14], предлагающая вполне по-марксистски трехчастный способ типологизации лидерских фигур в Океании. Хотя эта схема сохраняет определенное значение, ее универсальность (собственно, фигура бигмена – не единственный и не самый распространенный тип лидера в Меланезии) была опровергнута такими исследователями, как Жан Гиар, Мэрилин Стратерн, Морис Годелье.

С точки зрения антропологов, занимающихся проблемами эволюции социально-политических институтов, чрезвычайно важной статьей стала «Эволюция: специфическое и общее» (1960)[15]. В ней Салинз изложил разработанную им совместно с Элманом Сервисом схему эволюции «локальная группа – племя – вождество – государство». Во-вторых, он предложил компромиссное видение, объединяющее однолинейную (уайтовскую) и многолинейную (стюардовскую) эволюции посредством прохождения общих этапов, характеризующихся движением «от меньшей трансформации энергии к большей». Обе идеи получили весьма широкое распространение, однако подверглись впоследствии существенным корректировкам.

Наконец, сам Салинз наиболее интересной и удачной считал статью «Цвета и культуры» (1976)[16]. На примере людей, страдающих дальтонизмом, он показал, что решающее значение имеет степень наделенности вещей смыслом, а не способ восприятия. «Люди, не различающие красный и зеленый цвета, могут прожить жизнь и, сами того не осознавая, называть вещи, которые мы называем красными, красными, а зеленые – зелеными… Между этими цветами существует разница в яркости, поэтому, когда люди называют их, это означает, что они проводят между ними различие на основе совершенно разного опыта», – рассказывал Салинз.

В 1997 году Салинз ушел с должности профессора Чикагского университета, однако регулярно читал лекции, активно участвовал в научной жизни и написал немало книг. Его ученики – это самый известный за пределами науки антрополог Дэвид Гребер (1961–2020), исследователь меланезийского христианства и меланезийской модерности Джоэл Роббинс (Университет Кембриджа), Вебб Кин, изучающий материальность религии и проблемы взаимоотношения этики и политики. Салинзовская этнография служит путеводной звездой электронному журналу антропологической теории HAU.

Одна сова, два зайца и четыре главы: книга о новой антропологии

Во введении в «Новую науку заколдованной вселенной» Салинз пишет, что эта книга – «сова Минервы», которая, согласно Гегелю, «вылетает в сумерки»[17]. При свете дня трудно понять истинное положение дел, это можно сделать, когда солнце уже село. Садящееся за горизонт солнце – метафора и уходящего мира модерна, который активно расколдовывал все вокруг себя, и жизни Маршалла Салинза. Это и последнее, что он хотел сказать, и последнее, что успел сказать. Таким образом, это «два зайца, убитые одним выстрелом».

Самый известный ученик Салинза – Дэвид Гребер – начинает свою книгу «Заря всего» (2021, русский перевод: 2025) с констатации «невероятного совпадения»: Руссо начинает свое эссе «О происхождении неравенства…» с «мысленного эксперимента», как могли бы обстоять дела в естественном состоянии. Парадокс заключается в том, что если многие исследователи XIX и XX веков полагали тезис об изначальном равенстве людей доказанным, то сам Руссо считал иначе. Иными словами, правильно помысленное есть начало открытия[18]. Именно так оценивает свою последнюю книгу сам Салинз: это не доказанное раз и навсегда описание представлений большей части населения мира о божественных сущностях и метасуществах, но мысленный эксперимент, догадка великого разума, который смог помыслить и последовательно описать имманентистское мировоззрение. Однако это не доказанная теорема.

В четырех главах книги Салинз последовательно вводит понятия, которые помогут читателям, воспитанным в рамках западного, европейско-американского мировоззрения, понять мир заколдованной вселенной. Собственно, заколдованная вселенная – это антипод понятия «расколдовывание мира», которое использовал немецкий социолог Макс Вебер. Расколдовывание мира – длительный процесс, первые признаки которого заметны еще в общественной мысли Античности: люди постепенно отказываются от мистического объяснения явлений окружающего и внутреннего мира. Синонимы расколдовывания – секуляризация, становление позитивистской науки, демистификация. Однако в гуманитарных дисциплинах расколдовывание дало сбой: отказ от понимания, например, восточных обществ с точки зрения их собственной логики, включающей в себя в том числе и божественное начало, привел к интеллектуальной колонизации Востока и рождению ориентализма. После работ Эдварда Саида оказалось, что понимать другого, расколдовывая его, – значит не понимать, а умалять значение его культуры. Перед учеными-этнографами (антропологами) встал вопрос о создании новой логики познания «другого», охватывающей и представления о мире самого́ познаваемого субъекта. Книга Салинза – одна из таких попыток.

В ее названии есть еще одно важное словосочетание – «новая наука». Оно отсылает нас к одной из немногих сквозных идей Салинза на протяжении обоих периодов исследования – и неоэволюционистского/энвайронменталистского, и исторического/конструктивистского. Для Салинза наука и научное познание – высшая ценность; исследование имманентизма и метасуществ – это не только реплика в диалоге, не только использование понятий другой культуры, которые лучше раскрывают ее особенности, не только очередной антропологический поворот в сторону важной темы, но и формирование новой большой исследовательской модели, новой научной