«Ливонские обременения» и русско-ганзейская торговля в преддверии ливонской войны - Марина Борисовна Бессуднова Страница 4

природными и хозяйственными ресурсами в качестве хинтерлянда могли содействовать разрешению многих проблем Любека, но для достижения этой программы-максимум ему сначала — в качестве первого шага — следовало расширить свое участие в поставках на западноевропейские рынки русской экспортной продукции, прежде всего, столь нужного там сырья — льна, пеньки, строевого леса, древесной золы, жира, поташа, смолы, кож и т. п. Купцы из Любека имели для того неплохие шансы, поскольку на протяжении веков имели доступ к этим ресурсам благодаря новгородскому Немецкому подворью и торговле с русскими партнерами в ливонских городах, однако сложившийся в XV веке порядок русско-ганзейского товарообмена, осуществлявшийся при активном участии ливонских ганзейцев, отодвигал занятых в русской торговле любечан на второй план. Добровольно уступать свое место основных посредников в прибыльной русско-ганзейской торговле ливонские города не собирались никому — ни «чужим нациям», ни своим собратьям по Ганзе. И коль скоро ганзейцам было свойственно стремиться к разрешению конфликтов внутри своего сообщества собственными силами[61], ливонские города, охваченные «страхом конкуренции», уже в XV веке стали готовиться дать бой «заморянам», используя для того комплекс антигостевых мероприятий, при разработке которого задействовали одно из важнейших положений русско-ганзейской «старины»: «гость да не торгует с гостем»[62].

В конце 1530-х годов «гостевые» ограничения ливонских магистратов в отношении «заморских» ганзейцев стали набирать темп и спустя два десятилетия достигли невиданных размеров, что дало основание Любеку, позиционировавшему себя в качестве защитника попранных ганзейских свобод, ответить ударом на удар. Обстоятельства, связанные с ожиданием и началом Ливонской войны, поставили ливонские города, ожидавшие от руководства Ганзы действенной военной помощи, в крайне невыгодное положение. Любек теперь не просто имел повод выступить против ливонских городов на законном (с точки зрения ганзейцев) основании, но и серьезно ослабить их позиции, расчищая себе путь к русским ресурсам, причем оптимальным для себя способом — просто отойдя в сторону и фактически отказав в оказании помощи.

Таким образом, начальная стадия борьбы Любека за обращение русского Северо-Запада в собственный хинтерлянд пришлась на время, предшествовавшее Ливонской войне, и находилась в тесной связи с его противодействием антигостевой политике ганзейских городов Ливонии, опасной уже тем, что при благоприятных условиях она могла существенно ограничить активность граждан Любека на русском рынке. В качестве документальных свидетельств, подтверждающих факт противостояния Любека ливонским городам и существование внутри Ганзы на данном временном отрезке весьма серьезных противоречий, в предлагаемом издании представлены любекские материалы из архивного комплекса «Gravamina Livonica» («Ливонские обременения»), которые находятся в коллекции Livonica фондов Архива ганзейского города Любека (Archiv der Hansestadt Lübeck, AHL). Указанный документальный комплекс прежде не был введен в научный оборот, поэтому в настоящем издании наряду с его описанием представлены полный перевод его средненижненемецких текстов на русский язык, транскрипция оригинального рукописного материала и посвященная ему научная статья. Аналитический обзор, с которым можно ознакомиться далее, выполнен в формате позднеганзейской проблематики с акцентом на проблему перестройки русско-ганзейских отношений, которая началась в преддверии Ливонской войны и к концу XVI века увенчалась успехами Любека в планах обретения прямого выхода на русский рынок и переадресации на себя действовавших в России ганзейских привилегий.

В основу документальной подборки, предлагаемой вниманию уважаемого читателя, заложены материалы Любекских ганзетагов 1540, 1554, 1556 и 1559 годов, касающиеся «ливонских обременений», как составитель комплекса окрестил «гостевые» ограничения русской торговли «заморских» ганзейцев в городах Ливонии. Дебаты по этому вопросу на заседаниях ганзетагов середины XVI века не только демонстрируют наличие внутри Ганзы довольно острой конфронтации, но, подобно лакмусовой бумаге, проявляют ее формы и мотивы. Их анализ, в свою очередь, позволяет поместить проблему «ливонских обременений» сразу в несколько проблемных контекстов, касающихся использования «заморскими» ганзейцами ливонских городов в качестве площадок для своей русской торговли, места Немецкого подворья и ганзейских привилегий в торговой стратегии Любека, использования им приемов «необычной» торговли и последствия ливонско-«заморянского» противостояния для Ливонии в условиях начала Ливонской войны. Тем самым обозначаются все звенья внутри-ганзейских отношений, в центре которых оказались «ливонские обременения», вынудивших Любек форсированными темпами приступить к разработке новой торговой стратегии, оставлявшей в стороне ливонские города. Ливонские же города в условиях разгоревшегося вооруженного конфликта с Россией по факту оказались без помощи со стороны «заморской» Ганзы, что явилось одной из причин их перехода в чужеземное подданство.

Прилагаемые библиография, указатели и глоссарий призваны облегчить читателю знакомство с публикуемым архивным материалом.

Также, пользуясь случаем, хочу выразить сердечную благодарность сотрудникам читального зала Архива ганзейского города Любека за помощь в моей работе с рукописными памятниками в 2018–2019 годах.

М. Б. Бессуднова

«Gravamina Livonica»: происхождение комплекса

Изучение столь сложного процесса, каким, без сомнения, было многоформатное изменение торгового предпринимательства городов Ганзы, имевшее место на рубеже Средневековья и раннего Нового времени, вряд ли осуществимо без расширения круга исторических источников, которые, согласно расхожей формулировке, представляют для исследователя «не цель, а средство к достижению цели»[63]. В отношении русской торговли поздней Ганзы перечень известных и доступных исследователям источников пока не слишком пространен[64]. В связи с этим внимание специалистов в первую очередь привлекают те, которые составляют богатейшее, но не до конца изученное архивное наследие ганзейских городов.

Европейская «коммерческая революция», проявившая себя в Балтийском регионе несколько позже, чем в центре своего зарождения, в Северной Италии, с XIV века сопровождалась существенным увеличением объемов купеческой документации, значительная часть которой в настоящее время доступна в архивах бывших ганзейских городов. Количество ганзейских деловых документов возрастало по ряду причин, среди которых первое место следует отдать становлению ганзейской «сетевой» организации (Netzwerk), одному из знаковых атрибутов Ганзы эпохи расцвета XIV–XV веков и залогом ее конкурентоспособности в условиях изменения рыночной конъюнктуры и ужесточения торгового соперничества в Североморско-Балтийском регионе[65]. Ганзейская «сеть», или «паутина», сложилась благодаря высокому уровню развития торговой кооперации, в основу которой было заложено тесное переплетение родственных и деловых связей всех участников ганзейской торговли. Благодаря «сети» деловые поездки купцов-предпринимателей, ранее игравшие основную роль в ведении международной торговли, отошли на второй план, уступив первенство посредничеству деловых исполнителей — факторов (factores), гезеллен (gesellen, gesellshop), «молодых служителей» (junge knechte), слуг (dener), «парней» (burshe), как называли тогда лиц, подведомственных и подотчетных владельцам торговых капиталов, которые на условиях разных форм оплаты вели товарообмен на местах в интересах своего работодателя. Купец, остававшийся в своей конторе (scrivekamer), поддерживал с ними связь посредством деловой переписки (tytingen)[66]. Потребность купца в упорядочении своих многочисленных многопрофильных и разнонаправленных торговых связей, а также в контроле за соотношением прибылей и расходов, как того