Снегурочка для босса - Тaтьяна Герасимова Страница 8

— Это не от холода, — прошептала в ответ, глядя ему прямо в глаза и утопая в их тёмной глубине.

— Я знаю, — ответил тихо, а затем прошёлся ладонью по моему животу и скользнул ниже.

А я закусила губу, чувствуя, как всё внутри сжимается в ожидании.

— Это от того же, от чего дрожу я.

После всего сказанного он вошёл в меня мучительно медленно, давая привыкнуть к каждому миллиметру, каждому новому ощущению, окутывающему нам с головой. Его глаза не отрывались от моих, и в них я читала то же потрясение, ту же бездонную нежность, смешанную с неукротимой страстью.

— Виктория… — произнёс он, задыхаясь от обрушившихся чувств. — Моя девочка. Теперь я не смогу отпустить тебя. Ты нужна мне больше всего на свете.

Когда мой мужчина, наконец, начал двигаться, во мне стало нарастать ощущение, будто мир перестал существовать. Было только синхронное движение наших тел, сплетённых в едином порыве, жар кожи, шёпот имён и ласкательных прозвищ, смешанных со стонами.

Он был и нежен, и требователен, то замедляя темп, чтобы продлить наслаждение, то ускоряя его, увлекая нас обоих на край головокружительной бездны. Я отвечала ему с той же самоотдачей, полностью раскрываясь, отдаваясь этому хаосу, этому чуду, этой новой, пугающей и прекрасной реальности, где мой босс, мой антипод стал моим самым страстным открытием.

Когда волна экстаза накрыла нас с головой, это было не взрывом, а долгим, трепетным содроганием наших тел. Слава прижал меня к себе так сильно, словно хотел вобрать в себя, а я вскрикнула, зарывшись лицом в его шею, кусая кожу, чтобы не закричать на весь дом. Мы замерли, слившись воедино, слушая, как бьются в унисон наши сердца, постепенно успокаиваясь.

Он не отпускал меня. Лежал, тяжело дыша. Его губы касались моих волос.

— Хаос, — прошептал Гордеев хрипло, — имеет запах твоей кожи, вкус твоих губ. И я… с каждой секундой становлюсь от него зависимым.

Я улыбнулась, проводя рукой по его груди, чувствуя под пальцами липкую от пота кожу.

— Значит, моя стратегия сработала окончательно?

Он засмеялся счастливо и по-настоящему.

— Сработала безоговорочно. Ты победила, Вика. Я сдаюсь. Весь. Полностью.

Мы лежали в обнимку, прислушиваясь, как за окном ветер начинает понемногу стихать. Буря уходила, оставляя после себя тишину и чистый заснеженный мир. И что-то новое, хрупкое и невероятно прочное, рождённое в самой глубине бьющихся в унисон сердец.

Слава накрыл нас тёплым пледом, и в его сильных уютных руках я быстро уснула, впервые за долгое время чувствуя себя не просто в безопасности, а дома.

Глава 8

Я проснулась от того, что стало слишком жарко, слишком тесно, но… это определённо мне нравилось. Тепло исходило не только от почти догоревших углей в камине, но и от большого, сильного тела, прижатого к моей спине.

Тяжёлая рука Гордеева лежала у меня на талии. Большой палец непроизвольно выводил по ребру лёгкие, едва ощутимые круги. Каждый выдох мужчины был медленным и глубоким, он грел мне шею, разносил по коже мурашки и заставлял всё моё существо трепетать от осознания происходящего.

Я лежала, затаив дыхание, боясь пошевелиться, чтобы нечаянно не разбить этот хрустальный, нереальный миг, не стереть грань между сном и явью. Этот момент казался украденным у вселенной, у суровых правил реальности, где мы были начальником и подчинённой.

Мы спали на диване, сдвинув его к самому камину. Одежда была живописно разбросана по полу: его свитер, спортивные штаны, моё красное боди, висевшее на спинке кресла, как знамя нашей умопомрачительной ночи, как свидетельство падения всех барьеров между нами.

В воздухе всё ещё витали запахи кожи, древесного дыма и нас самих — смесь дорогого мужского парфюма и чего-то едва уловимого, интимного.

Я улыбнулась в полумгле, чувствуя приятную боль в мышцах — память от его прикосновений — и сладкую, расслабленную тяжесть во всём теле.

Слава пошевелился за моей спиной. Его грудь прижалась к моим лопаткам, и рука инстинктивно, даже во сне, притянула меня ближе, крепче, так что я полностью утонула в его объятиях.

— Ты не спишь, — прошептал он хриплым, сексуальным голосом.

— Нет.

— О чём думаешь? — его губы коснулись кожи у виска, будто проверяя реальность моего присутствия.

— О том, что таблица Excel, наверное, не предусматривает графу «утро после хаоса», — тихо рассмеялась я.

— Есть графа «непредвиденные обстоятельства», — ответил он, и я услышала улыбку в его голосе. — С пометкой «катастрофические и восхитительные». Обычно за ними следуют колоссальные убытки или невероятная прибыль.

— Какой ты романтик! — проговорила, повернувшись к нему лицом.

Утренний Вячеслав был совершенно другим человеком. Не тем высеченным из гранита боссом, чей взгляд обезоруживал на совещаниях, и не тем неистовым, страстным мужчиной, что владел мной этой ночью, подчиняя себе время и пространство. Его волосы, обычно безупречно уложенные, были растрёпаны и падали на лоб. На щеке краснел забавный след от шва подушки, а в карих, обычно таких пронзительных и холодных глазах стояла мягкая, сонная задумчивость и почти детская растерянность. Он был… человечным. Уязвимым. И от этого осознания моё сердце сжалось странной, острой и нежной болью, как будто в груди распустился хрупкий цветок.

— Привет, — прошептал он, касаясь своим кончиком носа моего.

— Привет, — ответила я ему. — И что теперь?

— Теперь, — вздохнул мужчина, глядя в потолок, — согласно любому здравому смыслу, мы должны испытать острую неловкость, поспешно одеться и начать обсуждать рабочие вопросы, делая вид, что между нами ничего не произошло.

— Звучит ужасно скучно, — скривила я нос.

— Согласен, — неожиданно, по-юношески озорно улыбнулся Гордеев. — Поэтому предлагаю альтернативный план. Пункт первый: найти кофе. Пункт второй: приготовить завтрак, который не будет похож на соляные копи. Пункт третий… — он вдруг перекатился на меня, поддерживая свой вес на локтях, и навис сверху, отрезав все пути к отступлению.

Его взгляд снова стал пристальным, изучающим, но теперь в нём читалась не холодная оценка, а полное, осознанное обладание ситуацией и… мной.

— Пункт третий: выяснить, был ли это единичный инцидент по вине выпитого алкоголя и метели или… начало новой, непредвиденной в наших отношениях ситуации. С высоким коэффициентом риска и неопределённости результата.

Сердце забилось часто-часто. Страх и предвкушение сплелись в один тугой узел. Я запустила пальцы в его мягкие, непослушные волосы, притянув Славу ближе, пока наши губы почти не соприкоснулись.

— И как мы это выясним, господин Гордеев?

— Эмпирическим путём, Виктория Сергеевна. С помощью повторяющихся экспериментов, тщательного сбора данных и глубокого анализа каждой полученной реакции, — хрипло проговорил мой соблазнитель, страстно припадая к желанным