Должно быть, это судьба - Кай Хара Страница 46

— Ты знаешь, как я отношусь к тому, что ты меня так называешь, — предупреждаю я. Она смеется, и ее смех звучит ясно, как колокольчик.

— Даже сейчас?

— Даже сейчас, — подтверждаю я. — Ты должна называть нашу фамилию только тогда, когда представляешь себя или девочек. Но я не хочу, чтобы ты меня так называла.

Это напоминает мне о временах, когда Тайер отказывалась называть меня по имени, пытаясь сохранить эмоциональную дистанцию между нами.

Теперь и впредь такая дистанция недопустима.

Она откидывает волосы с моего лица, и ее глаза смягчаются, когда она прикасается ко мне.

— Да, Рис.

— Так лучше. — Я целую ее в губы. — Как прошел пилатес?

— Утомительно и весело. Как игра?

— Мы проигрываем 2:0.

— Ой. Хейз, наверное, в восторге.

— Точно.

— А Айви?

— Ну, она ни разу не коснулась мяча, но собрала довольно необычный букет цветов.

Тайер снова смеется. Звук скользит под моей кожей и проникает прямо в орган в моей груди. Она наклоняет голову и смотрит мимо моей руки на наших дочерей.

— Привет, девочки, — тепло приветствует она их.

— Мамочка! — Хейс встает, берет ее за руку и тянет к своему стулу. — Мы проигрываем два.

— Я слышала, малышка.

— А что, если мы проиграем? — спрашивает она с тревогой.

— А что, если выиграете? — бросает вызов Тайер. — Подумай о том, что возможно, и постарайся этого достичь. К тому же, это лучшие победы, потому что ты действительно их заслуживаешь, — добавляет она, невольно повторяя мои слова.

Боже, я чертовски люблю ее.

— Хорошо, — говорит Хейз, и на ее лице появляется новая решимость. — Я просто должна лучше научиться дриблингу, я думаю.

— Твоя мама может тебя научить, облачко. Она всегда отлично владела мячом, даже и по сей день.

— Рис, — перебивает ее Тайер, прищуриваясь, но не скрывая веселья в глазах.

— Что? — невинно спрашиваю я.

— Не дерзи. — Она поворачивается к нашей другой дочери. — А ты, Айви Белл? Ты хочешь выиграть?

— Все, что захочет Хейзи, — отвечает она, используя прозвище своей сестры. Она сует свои маленькие цветы в лицо маме. — Папа сказал, что я могу так изменить цвет волос.

Тайер сидит на земле между дочерьми, спиной ко мне. Ее серебристые волосы собраны в хвост, поэтому я ясно вижу, что она снова одела футболку с нашей фамилией.

— Отличная идея, — отвечает она, сразу же соглашаясь. — Мы можем купить краску в Boots по дороге домой. Какой цвет ты хочешь?

Когда перерыв подходит к концу, все трое шепчутся и обсуждают, в какой цвет покрасить волосы Айви после матча.

— Хорошо, девочки, — громко говорю я, привлекая внимание всех игроков. — Вторая половина начнется через две минуты. — Девочки оставляют своих родителей и начинают бежать мимо меня на поле, а я кричу им указания. — Карла, не отрывай глаз от поля. Не смотри на самолеты в небе, обещаю, они все еще будут там, когда мы закончим. Айви, не останавливайся, чтобы сорвать цветок, если только игра не остановлена. Твоя цель — хотя бы раз коснуться мяча в этом тайме. Бруна, я понимаю твое желание, правда, но ты не можешь просто взять мяч и бежать с ним к воротам, ты должна использовать ноги. Люси. Люси! Не ешь на поле, черт... То есть, брось эти фруктовые снеки на боковую линию, пожалуйста. И Энджи, помни, что я сказала — в этом тайме мы будем бить по голени. Я хочу видеть взрывную силу в этих ударах, хорошо? А теперь давайте выиграем этот матч, девочки!

Через пятнадцать минут второй тайм заканчивается, и матч заканчивается вничью, что я считаю победой. Хейз показывает отличную игру, как и девушка из другой команды, обе забивают гол в нашу пользу.

Тайер — самый громкий болельщик на нашей стороне, он кричит и вопит с боковой линии и выбегает на поле, чтобы обнять Хейз, когда она забивает гол. Я только рад, что мне приходится сказать жене, чтобы она вернулась на боковую линию, чтобы игра могла продолжаться.

* * *

В тот вечер мы уложили обеих девочек спать в комнате Хейз, Айви, как обычно, решила спать со своей старшей сестрой. Ее свежеокрашенные лавандовые локоны сияют на фоне белой наволочки под ее головой, пока я сижу на кровати и укрываю их одеялом.

— Отлично поработали сегодня, девочки.

— Американский футбол — это весело! — восклицает Айви, поднимая кулак. Тайер сдерживает смех, когда я строго смотрю на нее.

— Просто футбол, дорогая. Не позволяй маме американизировать тебя в этом вопросе. Твой папа играет за национальную сборную, ты должна называть это футболом.

— Хорошо, папа. Можем мы скоро прийти посмотреть на твою игру? — спрашивает Хейз.

— Конечно, маленькое облачко. Когда захочешь. Как насчет завтра?

— Завтра школьный день, Рис, — упрекает Тайер.

— Пожалуйста, мамочка? — просит Хейз, расширяя свои бездонные глаза. Тайер так же бессильна сопротивляться, как и я.

Она смягчается и шепчет:

— Только в этот раз.

— Ура! —

— Хорошо, девочки. Пора спать. — Я наклоняюсь и целую обеих в лоб. — Какие у нас мантры?

— Я смелая, — отвечают девочки в унисон. — Я умная.

— Я особенная, — говорит Хейз.

Тайер и я повторяем слова вместе с ними, те же слова, которые мы говорим каждый вечер, прежде чем выключить свет и оставить их со своими снами. Мы воспитываем наших девочек так, чтобы они были уверены в своей особенности, чтобы никто никогда не заставлял их чувствовать себя менее значимыми.

— Я добрая, — добавляет Айви.

— Я красивая, — говорят они вместе. — Я сострадательная. — Слова искажаются из-за отсутствующих молочных зубов Айви. — Я...

Они запнулись, обе на мгновение забыв следующую часть, когда их глаза закрылись, тяжелые от сна.

— Я бесстрашна, — за них доканчиваем мы с Тайер.

— Я бесстрашна, — повторяют они.

— И? — подсказываю я.

Тайер закатывает глаза.

— И ни один мальчик не заслуживает воздуха, которым я дышу, или земли, по которой я хожу, — повторяют они за мной.

— Продолжайте, — говорю я, ободряюще помахав рукой.

— И если кто-то из них будет груб со мной или попытается что-то со мной сделать, мой папа убьет его и похоронит в безумной могиле, — радостно повторяют они, а я произношу слова вместе с ними.

— Безымянной могиле, — поправляю я, добавляя с гордой улыбкой в адрес своей жены: — Вот такие они, мои девочки.

— Ты неисправимый.

Она качает головой, но в ее словах нет гнева.

— Спокойной ночи, дорогие, — говорит она, наклоняясь, чтобы поцеловать каждую из них в щеку.

— Спокойной ночи, мамочка.

Я даю Айви слюнявый поцелуй.

— Спокойной ночи, малышка Боу.

Она хихикает.

— Спокойной ночи, папочка.

Наклонившись